Он улыбнулся, но с натяжкой.

— Я думаю, ты можешь сказать, что я упрямый.

Я фыркнула. Это было подходящее для него слово.

— Ты даже не собираешься дать мне намека на то, что здесь происходит? — спросила я, пока мы приближались к концу коридора.

Он пожал плечами.

— Это сложно. Ты прекратишь играть со мной в лучшего игрока в покер*?

Я не сдержала смеха, и поняла, что прошло много времени с тех пор, как смеялась, потому что не могла ничего поделать, а не потому что кто-то тоже смеялся.

Улыбка Майкла померкла, и на секунду, выражение его лица совершенно изменилось. Если раньше он был красивым, то сейчас был красивее — но это длилось недолго. Также быстро, как легкость пришла, она исчезла.

— Я имел в виду то, что написал на визитке, — сказал он мягко. Он кивнул в сторону закрытой двери кабинета справа. — Если бы я был тобой, то не зашел бы туда.

Я узнала после — как я всегда узнавала о вещах — что Майкл побывал в моей шкуре ранее, и что он открыл дверь. Его предупреждение не было шуткой, но я тоже открыла дверь.

— Мисс Хоббс. Входите, пожалуйста.

В последний раз, посмотрев на Майкла, я вошла в комнату.

— Аревуар, — сказал парень с отличным безразличным лицом, сопровождая слова взмахом руки.

Специальный Агент Таннер Бриггс прочистил горло. За мной закрылась дверь. К лучшему, или худшему, я была здесь, на встрече с агентом ФБР. Одна.

— Я рад, что ты пришла, Кэсси. Садись.

Агент Бриггс оказался моложе, чем я ожидала, судя по его голосу по телефону. Шестеренки в моих мозгах медленно вертелись, объединяя его возраст с тем, что я знала. Пожилые мужчины старались изо всех сил сохранять авторитет. Двадцатидевятилетний делал тоже самое, только чтобы его воспринимали всерьез.

В этом была разница.

Я послушно села. Агент Бриггс остался в своем кресле, но наклонился вперед. Стол между нами был пуст, за исключением стопки бумаг и двух ручек, у одной из которых не хватало колпачка.

Он не был слишком аккуратным. По какой-то причине, я нашла это утешающим. Он был амбициозным, но не сгибаемым.

— Ты закончила? — спросил он меня. Его голос не был грубым. На самом деле он звучал очень любопытно.

— Закончила с чем? — спросила я.

— Анализировать меня, — сказал он. — Я был в этом офисе только два часа. Я не могу даже представить, что привлекло твое внимание, но я предполагаю. С Естественными, что-то такое всегда происходит.

Естественные.Он сказал это слово, как будто ожидал, что я повторю его как вопрос. Я не сказала ничего. Чем меньше я дам ему, тем больше он покажет мне.

— Ты хороша в чтении людей, сборе маленьких деталей и составлении общей картины: кто они, чего хотят, как они действуют. — Он улыбнулся. — Какая яичница им нравится.

— Вы пригласили меня сюда, потому что я хороша в отгадывании вида яичницы, который людям нравится? — спросила я, не в состоянии сдержать недоверие в моем голосе.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Я позвал тебя сюда, потому что у тебя есть естественные способности в чем-то, на что большинство людей могут потратить всю жизнь, пытаясь научиться этому.

Я подумала, что когда он сказал про остальных людей, то частично имел в виду себя.

Он принял мое последовавшее молчание за некий аргумент.

— Ты хочешь сказать мне, что не читаешь людей? Что ты не можешь сказать мне прямо сейчас, предпочитаю я баскетбол или гольф? — Баскетбол. Но он хотел, чтобы люди думали, что гольф.

— Ты можешь попытаться объяснить мне как ты понимаешь вещи, людей, Кэсси, но разница между тобой и остальным миром в том, что, чтобы объяснить, как ты только что поняла, что я предпочту нос в крови на баскетбольной площадке, чем гольф с боссом, тебе придется пойти на попятную.

Я никогда не говорила об этом, даже с мамой, которая научила меня тому, что мало кто знал. Люди были людьми, но к лучшему, или худшему, по большей части они были для меня пазлом. Легкими пазлами, трудными, кроссвордами, головоломками, судоку. В них всегда был ответ, и я не могла остановить себя от их разгадки.

— Как вы узнали об этом? — спросила я мужчину напротив. — И даже если это правда, даже если у меня действительно хорошо развиты инстинкты, что это значит для вас?

Он наклонился вперед.

— Я знаю, потому что это моя работа — знать. Потому что я единственный, кто убедил ФБР в том, что необходимо искать людей как ты.

— И чего вы хотите от меня?

Он откинулся назад в своем кресле.

— А как ты думаешь, Кэсси?

У меня пересохло во рту.

— Мне семнадцать.