Шрифт:
Чертова Дикая! Она выстрелила в него! В упор! Из его же оружия! Даже спорно определить, что пострадало сильнее: его шкура или самолюбие.
– Готов?
– спросил Стен.
– Да, давай.
Острая сталь ножа прорезала кожу как масло. Но это было терпимо, даже привычно. А вот хуже всего переносилось то, когда Стен принялся ковыряться в его ранах, пытаясь достать застрявшие пули.
– Нужно было тебе послушать Фила, - говорил с ним Стенли.
– Лучше заткнись и делай все быстрее, - процедил он сквозь зубы.
Стен бросил недобрый взгляд на его лицо и резким нажимом клинка потревожил рану, из которой сразу потекла кровь. Джоз снова поморщился, когда тонкий пинцет начал вытаскивать из него свинец.
– Как хоть ее зовут?
– О чем ты?
– сделал он вид, что не понял.
– Я про ту, с кем ты встречался. Это та Дикая, верно?
– С чего ты взял?
– Сложно представить, кто еще мог тебя так отделал. И я все еще помню, как ты смотрел на нее... тогда.
– Прости, приятель, но это не твое дело...
– Не мое?!
– взбеленился ликан, переходя на рык.
– Так может, дальше ты сам справишься? Какого черта я должен тебе помогать, пока ты таскаешься за врагом?! Или ты забыл это?
Джоз стиснул челюсть, пытаясь не злиться.
– Не надо мне указывать мое место, как и то, что мне надо и не надо делать, - процедил он сквозь зубы.
С ревом Стен схватил его за глотку. И эта рука мгновенно начала обрастать шерстью, как и стало меняться лицо мужчины, приобретая черты волчьей морды.
– Стен!
Джозеф уже было подумал, что, наконец, пришла его смерть, как вдруг кто-то рванул ликана за шкирку назад, снимая с его тела. Это оказался пилот вертолета. Парень уже потянулся к пистолету с транквилизатором, но Джоз его одернул:
– Нет!
Привстав, он облокотился на руку и уставился в глаза огромного волка, который с рыком медленно шел обратно к нему.
– Пусть успокаивается сам. Либо так, либо придется вернуться обратно в клетку. Ты ведь не хочешь туда возвращаться, правда, приятель?
Волк постепенно перестал рычать и замедлил шаг. А вскоре и вовсе остановился. Какое-то время мужчина и зверь сверлили друг друга взглядами.
– Подумай о Хайди. Ты ведь нужен ей. Вы оба. И если помнишь, я обещал тебе, что мы обязательно ее найдем.
Еще несколько секунд волк смотрел ему в глаза. А потом на его месте снова оказался Стенли - злой и уставший.
– Теперь мы можем продолжить?
– не без раздражения поинтересовался Джоз.
***
Ее разбудил какой-то громкий шум. Хайди вздрогнула и подорвалась на месте, устремляясь в сторону. Но ошейник цепи, больно врезаясь в шею, не дал ей уйти далеко. Когда в полутьме грохот прекратился, раздался резкий мат. И наконец Ди смогла понять, что случилось: Питер упал с лестницы, когда спускался в подвал и, по всей видимости, был пьян.
– Чертовы ступеньки...
– ругался мужчина, пока вставал на ноги.
– Эй!
– окликнул он свою пленницу.
– Еще живая?
Сидя на полу у стены, Ди медленно сменила позу на более удобную и ответила:
– Иди к черту, Питер.
– Жаль... Как ты мне надоела.
Она сглотнула и накрыла рукой живот, в котором громко заурчало. Кажется, брат решил заморить ее голодом. До сих пор он не принес ей ни крошки еды, пришел пустым и сейчас. Хорошо хоть, под лестницей стоял ящик с минеральной водой, правда она смогла дотянуться лишь до одной бутылки. Более страшной участи нельзя было и пожелать. Цепь не поддавалась, как бы она не старалась вырвать ее и стены, Питер приходил редко, чтобы можно было с ним договориться хоть о чем-то. А если он куда-нибудь уедет? Если бросит ее здесь на голодную смерть?!
Будь проклят этот ликан! Как бы Хайди не хорохорилась, ее начали одолевать панический страх и отчаяние. Именно поэтому, когда Питер подошел к ней ближе, она поползла к нему навстречу:
– Питер, пожалуйста, отпусти. Прошу тебя. Я сделаю все, что ты захочешь, только дай мне жить!
– Надо же, как мы заговорили, - произнес ликан, опускаясь на пол.
Он сел напротив пленницы, опираясь спиной о какие-то ящики. Их разделяла всего пара метров. Пара метров до шеи, которую хотелось перегрызть за то, что брат заставляет ее ломаться, за то, что вообще с ней делает. Она ненавидела его всем своим существом. Каждую минуту, проведенную в грязном сыром подвале, на цепи и без пищи, она подогрела свою ненависть до того, что уже давилась этим чувством.
– Сегодня звонила мать. Спрашивала, как у нас дела. И знаешь, что я ей сказал?
– Не имею понятия.
Похоже, Питер был слишком пьян для того, чтобы слышать ее отчаяние. Но Ди так и продолжала стоять перед ним на четвереньках.
– Я сказал, что у нас все в порядке.
– Питер!
– прорычала она сквозь зубы, не сдержав вспышку гнева.
– Что? Что?! Хочешь, чтобы я тебя отпустил?.. Не выйдет, дорогая сестренка, потому что я не хочу этого делать.
Ди опустила лицо вниз, слизывая с губ соленые капли. Неужели они обречены? Мало ей было страданий за всю жизнь? И когда она уже практически оказалась на пороге своего счастья, поганое прошлое вцепилось в нее своими когтистыми лапами и утянуло назад. И продолжает это дело до сих пор, утаскивая все дальше и дальше.