Мастер коротко сказал:

– Восстанови свой паспорт, а сейчас временно оформлю тебя по документу, который имеется. Есть военный билет, видно, что ты служил – этого достаточно. Всё будет видно по твоему отношению к труду. Дерзай, всё в твоих руках, мы все одинаковы здесь, главное – это производительность, – слова мастера были доходчивы.

Мурада поселили с русскими приезжими из города Ленинграда. В соседней комнате находились Микола и его земляки. Они со сноровкой решили вопрос своего проживания, договорились с комендантом, отблагодарив горилкой и будущим процентом от заработной платы, и поселились все вместе. Двухэтажный барак был с общим коридором и отдельными комнатами.

Работа была изнурительной по десять часов в день. Мурада отправляли на второстепенные работы: погрузка-разгрузка и самую тяжёлую на этих верфях сортировку брёвен. Сначала их поднимали на транспортерную ленту, а после отгружали на лесовозы. Брёвна были сырые, их вручную крючками приходилось накатывать на сборники для хранения. Через месяц такой работы руки стали мозолистыми, а торс превратился в узловатый комплекс мышц. По вечерам многие напивались, после чего засыпали в беспамятстве, чтобы утром вновь проснуться и идти на работу. Мураду было не по душе соседство с пьющими людьми, но таковы условности этого мира. Ленинградцы, или как они себя называли Питерские, были весёлыми ребятами, и Мурад умеренно поддерживал их возлияния. Микола навязчиво здоровался, как если бы они были знакомы с детства.

– Заходи к нам в гости, что сторонишься, – говорил он при встрече.

– Не случайно всё это.

Микола явно питал интерес к персоне Мурада, как шпион следил за ним. Постоянно спрашивал:

– Как дела? Как настроение?

Всё выглядело обыденно, но Мурад интуитивно чувствовал двуличие со стороны Миколы.

Их группа работников с Западной Украины достигала около семидесяти человек, и что особенно отличало этих людей от других это то, что они вместе работали в объединённых бригадах, выдвигая своего бригадира, и в быту были очень дружны. Миколе не нравилась независимость Мурада, что он сам по себе, и он чисто из любопытства наблюдал за ним со стороны.

Вырос Микола в семье зажиточных кулаков, которые потерпели фиаско при советской власти, и целью его жизни стал путь к власти. Он был готов использовать любую возможность для своего продвижения. Умело манипулировал земляками и старался быть полезным начальству. Противоположность в характерах с Мурадом заставляла его заискивать перед этим басурманом, как он определил для себя в душе, и изучить его характер.

– Как может человек быть таким спокойным и уравновешенным при такой тяжёлой работе и в атмосфере сурового климата.

Вот что заинтересовало Миколу в нем – его сила духа. Мурад в свою очередь, родившись в удалённом от цивилизации селении, находил жизнь здесь приемлемой и с перспективами для себя. Главный положительный фактор —здесь хорошие деньги платят даже людям без специального образования как он.

По выходным проходили танцы для всех желающих, и соседи по комнате возвращались из клуба всегда под градусом, с массой впечатлений, говоря о девчонках. Рутинная работа изматывала, и Мураду хотелось также развеяться. В следующие выходные он поддержал компанию Питерских и посетил клуб в этом районе. Дом Культуры был с просторным залом, где сначала прошёл концерт, а после начались танцы. Микола в кругу своих земляков был здесь.

– Привет, вот и ты решил не лишать себя отдыха. Молодец! Я с жинкой Екатериной приехал, а то бы познакомился с девчонками, смотри какой ассортимент.

В этот момент Мурад уже не слушал болтовню этого навязчивого западенца, а делал лишь вид, что слушает. Его взгляд был прикован к Марии. Дым и запах алкоголя окутывали пространство танцпола. Мария же кружилась в танце, не пропуская ни одной композиции. В кругу своих земляков и подружек она своим светлым образом отличалась от остальных. Было видно со стороны, что она отказывает часто кавалерам на их приглашения потанцевать, оставаясь в компании подруг. Каждый, кто к ней подходил из кавалеров, терялись после её отказа. В простом ситцевом платьице она сливалась с общей массой, но при этом густые волосы, заплетённые в косу, и красивые черты лица отличали её от подружек. Новые туфельки на её ногах подчёркивали слаженные движения в танце. Чувство свободы в ней понравилось Мураду. Она видела, что он наблюдает неотрывно только за ней, но не проявляла интереса вообще.

– Слушай, Сергей, – обратился Мурад к другу из своей компании, – пригласи вон ту чернобровую красавицу на танец.

– Тормози, там бесполезно что-то ловить, – безразлично ответил Сергей, – мы пытались из их компании познакомиться с девчонками, но эти Западенцы дружные, и их ребята встают горой за своих девчонок.

– Посмотрим, время покажет, – произнёс Мурад.

– Что запал на неё? Пробуй, попытка не пытка, как говорил товарищ Сталин, – в шуточной форме говорил Сергей.

Она виделась недосягаемой в своём кругу, но Мурад заинтересовался Марией, и познакомиться с ней стало его первоочередной задачей. Принцип настырности толкал его вперёд, он приблизился к их кругу. Микола познакомил его со своей компанией. Мурад был очень рад близости к Марии.

– Он с Кавказа, значит ближе к нам, чем эти москали, – в разговоре при знакомстве его с земляками объяснял Микола.

После этих слов вся компания с лёгкостью его стала воспринимать.

Возвращался из Дома Культуры вместе с украинцами. Беспечно беседовали и смеялись над шутками Миколы. Одна Мария была серьёзной и испытывала дискомфорт от присутствия Мурада. Его это подзадоривало в душе.

– Как тебе удалось подружиться с этой когортой? – спросил Сергей в комнате.

– С ними ехал в одном вагоне из Москвы, и, видимо, они относятся ко мне немного лояльнее, чем к другим. К тому же я сам по себе и предсказуем.