— А где штаб-квартира Бассета? — спросила Демельза, вглядываясь в улицу, — думаю, днем она была здесь?

— Ну, это в паре шагов отсюда, — слепой сжал её руку, — но не пройдешь ли ты со мной до переулка Арнольда? Могу угостить глотком горячительного. Согреет тебя, да.

Демельза попыталась высвободить руку, но пальцы впились в руку, легонько ее поглаживая.

— Оставь меня! — сказала она.

— Ничего страшного, миссис, я не имею в виду ничего такого. Подумал, ты такая миленькая служаночка. Тебе все равно в ту сторону, вопрос лишь в том, со мной ли, а ты вся такая юная и милая. Юная и милая.

По улице ехали два всадника, медленно прокладывая себе путь через толпу и стараясь придержать лошадей. Демельза провела слепца мимо них и вырвала руку. Старик попытался схватить ее снова, но ему не удалось, и Демельза протиснулась вперед.

Когда она добралась до ратуши, другая толпа стала приближаться с запада, крича, распевая и небрежно неся на стуле какого-то человека. Демельзе едва удалось проскользнуть через сводчатый вход в «Корону».

Казалось, что толпа пройдет мимо, но кто-то остановился, один залез другому на плечи, пытаясь сорвать золотисто-голубой флаг над головой. Он даже ухватился за уголок, когда около десятка мужчин выбежали из гостиницы и промчались мимо Демельзы, они сбросили «акробата», и через минуту разгорелась драка.

Кто-то метнул булыжник, и Демельза отступила глубже во двор, стараясь привести себя в порядок. Затем вошла внутрь.

Одеться как подобает случаю оказалось задачей непростой, а результат ее разочаровал. Демельза хотела выглядеть как можно лучше, но в то же время выходить в вечернем платье на улицы не стоило. Итогом стал компромисс, укравший часть столь необходимой ей сейчас уверенности в себе.

— Да, мэм? — нахальный мальчишка-посыльный стоял рядом. По его взгляду Демельза поняла, что он не может решить, к какому классу ее отнести.

— Сэр Тревонанс здесь остановился?— Не знаю, мэм.

— Думаю, здесь. Он сказал, что нынче вечером остановится здесь.Поспешное заявление.

— Не могу сказать, мэм. Они обедают. Тут гости.— Еще обедают?

— Скоро закончат. Начали в пять.

— Я подожду. Дай знать, когда закончат.

Демельза села в холле, пытаясь выглядеть безмятежной и расслабленной. Шум на улице усилился, она обдумывала, как же теперь возвращаться, и старалась не нервничать. Слева сновали туда-сюда разносчики. Не хотелось бы, чтобы ее обнаружили тут, как попрошайку в ожидании милостыни, и она махнула рукой, подзывая одного из них.

— Здесь есть гостиная, где я могла бы с большим комфортом подождать сэра Джона Тревонанса?

— Да, мэм. Вверх по лестнице. Не желаете ли пока чем-нибудь освежиться?

Отличная идея.— Благодарю. Принесите немного портвейна.

Это был не обед по случаю выборов, который последует в понедельник, а предварительные скачки, как назвал его сэр Хью Бодруган.

И поскольку на нем присутствовала лишь пара женщин, вечер проходил сдержаннее, чем это будет в понедельник. Кое-кто послабее уже был навеселе, но большинство гостей вели себя вполне пристойно.

Во главе стола сидели сэр Джон Тревонанс и его брат Анвин, а Кэролайн Пенвенен — между ними. Слева от сэра Джона расположилась миссис Гилберт Дэниэлл, у которой все трое остановились.

За ней следовал Майкл Ченхоллс (второй кандидат), мисс Тернари, их городской голова Хамфри Майкл и сэр Хью Бодруган. В числе других гостей присутствовали видные жители города и округи, торговцы шерстью, должностные лица.

Когда дамы оставили компанию, мужчины еще с полчаса, небрежно развалившись, посидели за портвейном, потом, позевывая, поднялись на ноги, разбились на группки и переговаривались на фоне останков пиршества.

Шум перед входом в гостиницу не долетал до длинного обеденного зала, но когда все поднялись наверх, крики, смех и топот ног стал ясно различим. Когда Анвин поднимался по лестнице рядом со старшим братом, Кэролайн Пенвенен подошла к нему со своей собачкой на руках. Выражение ее лица было задумчивым и раздраженным, хотя и очаровательным.

— Гораций расстроен шумом, — сказала она, погладив длинными пальцами шелковистую голову и уши пса. — Он в нервном состоянии и начинает дрожать, когда испуган.

— Гораций — весьма счастливый пес, ведь он окружен таким вниманием, — заявил Анвин.

— Мне не следовало его приносить, но я решила, что со старым мистером Дэниэллом ему будет так одиноко. Я была уверена, что он будет чувствовать себя покинутым, сидя весь вечер в этой мрачной гостиной, когда в дверях завывают сквозняки, а старик храпит в своем лучшем кресле.

— Хочу напомнить вам, дорогая, — сказал сэр Джон полушепотом, — что мы гости мистера Дэниэлла, а миссис Дэниэлл как раз позади вас.