Шрифт:
КРЕСТЬЯНИН-ВЕЛИКАН. Не стой у меня на дороге.
СЕПТИМУС. Почему бы это?
ПЕРВЫЙ КРЕСТЬЯНИН. Никакого насилия – иначе удача отвернется от нас.
Все пытаются оттащить Крестьянина-великана.
ПЕРВЫЙ ГОРОЖАНИН. Ты убил его.
КРЕСТЬЯНИН-ВЕЛИКАН. Может, да, а, может, и нет – пусть себе лежит. Одну ведьму я задушил на Сретенье, другую задушу сегодня. Какое мне дело до него?
ТРЕТИЙ ГОРОЖАНИН. Обойдем город с восточной стороны. Плетельщикам корзин и сит это не понравится.
ЧЕТВЕРТЫЙ ГОРОЖАНИН. Оттуда недалеко до ворот Замка.
Они уходят в одну из боковых улиц, но вскоре, чего-то испугавшись, возвращаются в замешательстве.
ПЕРВЫЙ ГОРОЖАНИН. Вы и вправду его видели?
ВТОРОЙ ГОРОЖАНИН. С кем же спутаешь страшного старика?
ТРЕТИЙ ГОРОЖАНИН. Я стоял рядом с ним, когда призрак семь лет назад говорил через него.
ПЕРВЫЙ КРЕСТЬЯНИН. Никогда не видел его прежде. В моих краях он не объявлялся, вот я и не знаю, какой он из себя. Но я слышал о нем, от многих я слышал о нем.
ПЕРВЫЙ ГОРОЖАНИН. Глаза у него становятся будто стеклянными, и у него начинается транс, а когда он уже совсем в трансе, душа покидает его. Тогда призрак занимает ее место и говорит его голосом. Мы не знаем, чей это призрак.
ТРЕТИЙ ГОРОЖАНИН. В последний раз, когда я был рядом, старик сказал: «Принеси пук соломы, у меня спина чешется». А потом он вдруг улегся на спину, глаза у него широко открылись, стали стеклянными, и он закричал, как осел. Тогда умер Король и дочь Короля стала Королевой.
ПЕРВЫЙ КРЕСТЬЯНИН. Говорят, Иисус въехал в Иерусалим на осле, поэтому ему известен его настоящий король. Он ходит повсюду, и никто не смеет отказать ему в просьбе.
КРЕСТЬЯНИН-ВЕЛИКАН. И мне никто не помешает взять ее за горло. Потом я сожму пальцы посильнее. Он будет лежать на соломе и кричать по-ослиному, и, когда он закричит, она умрет.
ПЕРВЫЙ КРЕСТЬЯНИН. Смотрите! Это он там на горе! Сумасшедший старик!
ВТОРОЙ КРЕСТЬЯНИН. Ни за что на свете не хотелось бы мне оказаться с ним рядом. Пойдемте на рыночную площадь. Она большая, и на ней будет не так страшно.
КРЕСТЬЯНИН-ВЕЛИКАН. Я не боюсь, но я тоже пойду с вами, чтобы своими руками задушить ее.
Уходят все, кроме Септимуса. В это время Септимус уже сидит, его голова в крови. Он трогает окровавленную голову, а потом смотрит на кровь на своих пальцах.
СЕПТИМУС. Нехристи! Сначала меня выкидывают на улицу, а потом чуть было не убивают. А ведь я пьян, значит, нуждаюсь в защите. Все люди, кто бы они ни были, время от времени нуждаются в защите. Даже моя жена была когда-то слабым младенцем, и ей были нужны молоко, улыбка, любовь, как будто она вдруг оказалась посреди реки и, скажем, предстояло утонуть.
Появляется Старый Попрошайка с длинными спутанными волосами и бородой, одетый в лохмотья.
СТАРЫЙ ПОПРОШАЙКА. Хочу солому.
СЕПТИМУС. А всё Счастливый Том и Питер Розовый Пеликан. Они плохие народные поэты, поэтому, возревновав к моей славе, они настроили против меня народ. (Вдруг видит Старого Попрошайку) Я знаю одно лекарство, но, чтобы приготовить его, надо взять чистую камфару, хинную корку, молочай и мандрагору и смешать с двенадцатью унциями растворенных жемчужин и четырьмя унциями золотого масла. Это лекарство вмиг останавливает кровь. Старик, у тебя его нет?
СТАРЫЙ ПОПРОШАЙКА. Хочу солому СЕПТИМУС. А может, оно и к лучшему, если я истеку кровью. Но в таком случае, друг мой, чтобы опозорить Счастливого Тома и Питера Розового Пеликана, мне необходимо умереть где-нибудь, где люди подхватят мои последние слова. Следовательно, мне нужна твоя помощь.
Поднявшись на ноги, он, качаясь, подходит к Старому Попрошайке и повисает на нем.
СТАРЫЙ ПОПРОШАЙКА. Ты разве не знаешь меня? И не боишься? Когда на меня находит, у меня чешется спина. Я должен лечь и кататься по соломе, а когда я закричу, сменится владелец короны.
СЕПТИМУС. А! На тебя снисходит вдохновение. Тогда мы с тобой братья. Послушай, я немного отдохну, а потом мы вместе пойдем на гору. Моя спальня в Королевском Замке.
СТАРЫЙ ПОПРОШАЙКА. А ты дашь мне соломы?
СЕПТИМУС. Асфодели! На самом деле, из классических авторов кто только не писал об асфоделях? Но если кому-то больше нравятся асфодели…
Они уходят, но еще некоторое время слышится голос Септимуса, разглагольствующего об асфоделях. Первый Старик открывает окно и стучит костылем в окно на противоположной стороне улицы. Второй Старик открывает окно.