– Пока нет.

– Почему?

– Я сказал Винни, и теперь он мертв.

– Это не твоя вина. Не твоя, – настаивала она. – Оливер приобрел яйцо. Оливер работал на Винни. Оливер приобрел яйцо, когда работал на Винни. Ты действительно считаешь, что эта женщина не сделала бы того, что сделала, не скажи ты обо всем Винни? Она понятия не имела, что ты сказал Винни, но, уверена, она знала, что Оливер работал на него.

– Может быть.

– Не может быть, а факт. Обычная логика. Если убрать эмоции, что труднее всего сделать, остается логика.

– Хочешь пива? – спросил он, когда они вошли в дом.

– Конечно, почему бы нет?

Она пошла за ним на кухню.

– Аш, это логика. И я, возможно, пришла к логическим выводам раньше, потому что не знала Оливера и Винни.

Она помедлила, пока он вынимал из холодильника две бутылки «Короны», прежде чем спросить:

– Хочешь услышать мою теорию?

– Разумеется…

– Ну слушай. Логика говорит, что женщина знала Оливера. Он или Сейдж, возможно, впустили ее в квартиру в ту ночь. Полиция говорит, замки не взломаны. Он написал, что у него есть клиент. Это наверняка она. Возможно, их познакомила Сейдж, потому что, похоже, она была главной мишенью. Мертвый бандит – должно быть, тот, кто бил ее. Но она не могла сказать им, где яйцо, потому что Оливер ей не сказал. Как все это звучит?

Он протянул ей открытую бутылку.

– Логично.

– Так и есть. Бандит зашел слишком далеко, и Сейдж вылетела из окна. Теперь, когда операция провалена, они должны действовать быстро. Оливер ничего не видел и не слышал, потому что его опоили. Что указывает на то, что источником информации они считали Сейдж. Да и из нее легче эту информацию вытянуть. Они должны были выйти. И не могли взять с собой Оливера. Поэтому инсценировали его самоубийство. Прости.

– Все уже сказано. Продолжай.

– Думаю, они оставались поблизости от дома. Наблюдали. Может быть, проверили телефон Оливера, увидели, что несколько дней назад он тебе звонил. Ага, думают они, может быть, брат что-то знает…

Несмотря на свинцовую усталость, он слегка улыбнулся.

– Ага?

– Ну или что-то в этом роде. Они провожают тебя до полицейского участка, видят тебя со мной. Видят, как мы разговариваем. Я – свидетель, мало ли что видела, разве не должны они интересоваться мной? И вот они – возможно, только она – едет к Джули, где, по ее мнению, я живу. Но там ничего нет. Тогда она берет сувениры на память. И тоже рассуждает логически, считая, что что-то происходит. Следит за мной в магазине, где я хвалю ее туфли. Должно быть, она видела, как мы входили в дом Килдербрандов.

– После чего проникает ко мне, осматривается.

– Но ты не приносил сюда ни яйцо, ни документы. Она может гадать, почему ты вошел в банк. Но судя по всему, ты вышел с тем же, с чем и вошел. Весьма вероятно, что она по-прежнему считает, что ты или мы в этом замешаны. Но следующая остановка – Винни.

– И если она видела, как он заходил сюда, это только укрепило ее подозрения.

– Да, но она бы так или иначе его достала. Вещь Фаберже, которую она взяла, заставляет меня думать, что она спрашивала о яйцах Фаберже, просто чтобы понять, что именно он знает. Не думаешь, что она так и сделала?

– Если бы я притворялся богатым клиентом – да. Я бы спросил о Фаберже.

– Логично, – подтвердила Лайла. – Она приводит бандита, который опять заходит слишком далеко. Но на этот раз избавляется от него.

Он выпил пива и стал заинтересованно наблюдать, как Лайла вынимает шпильки из волос.

– Вспыльчивость или жестокость?

– Может, и то, и другое. Он бандит, она – хищница.

Поскольку он думал то же самое, то опять был заинтригован. Сделал глоток, на этот раз медленный.

– Почему ты так считаешь?

– Сужу по тому, как она разыгрывала перед Винни богатую покупательницу, гуляла по магазину, выбирала вещи.

В ее платье не было карманов, поэтому она сложила шпильки на стойку, пригладила волосы, покрутила шеей.

– Она знала, что случится с ним, может быть, не то, как все случилось на деле, но они все равно убили бы его, даже если бы он отдал им яйцо. Она паучиха. И наслаждалась, сплетая паутину вокруг Винни. Сам видишь.

– С этим трудно спорить. Твоя теория почти незыблема. Только одно «но».

– Какое?

– Прекрасная паучиха – не клиент. Яйцо не для нее.

– Но она идеально вписывается…

– Тогда кому она звонила?

– Прости, что?

– Кому она звонила, когда оставила садиста-бандита наедине с Винни? Она не пожалела времени на разговор. Кому она звонила в перерыве между попытками выбить информацию из беззащитного человека?

– О, я и забыла.

Размышляя, она подняла волосы с плеч и шеи. Явно непреднамеренный жест: он прекрасно распознавал преднамеренные жесты. Но она подняла волосы и позволила им снова упасть. Освободила из узла, в который скрутила, и ему почему-то было хорошо.