– Тпру, куда это мы торопимся? – поинтересовался он с дружелюбной улыбкой. – Вам в другую сторону, милочка.

– Мне надо сумку забрать, – заблеяла я, но тот решительно покачал головой.

– Вы знаете правила, – произнес директор, сдвинув кустистые брови. Его лысая макушка лоснилась от пота. – Жизнь важнее какого-то барахла. Идемте!

Времени на раздумья не оставалось. Я резко дернула локтем, пытаясь стряхнуть его руку. Он пошатнулся, беззвучно разинув рот, и выпучил глаза.

Я саданула коленом по его ляжке, и Данн присел, судорожно за меня цепляясь. Тогда я замахнулась свободной рукой и двинула ему локтем в висок.

Закатив глаза, директор осел на пол. Я исполнилась злого задора.

Впрочем, сейчас первым делом мне нужно было добраться до Дэвида. Отыскать его как можно скорее.

Орала пожарная сирена. В главном корпусе горько воняло дымом, вышибало слезу.

Я помчалась в коридор английского языка, где располагалась типография нашей газеты. Сердце неистово колотилось. Я чувствовала, что Дэвид где-то рядом, все во мне било тревогу, но где-то на краю сознания затаились обида и злость.

Я же сказала, что выступаю с речью, попросила его прийти, а он сбежал с собрания, чтобы спокойно доделать свои газетные дела! Не знаю, чего я так взъелась, но что-то меня всерьез задело. Я ведь разделяю его увлечения, записалась в проклятую газету, а он…

Когда я завернула за угол, вся моя злоба растаяла без следа. Коридор был объят пламенем. Не знаю, чего я ждала, но эта картина застала меня врасплох. Огонь вырывался из каморки уборщика в самом конце коридора. Я замерла. Пламя взметнулось вверх и объяло баннеры к предстоящему маскараду, вмиг пожрав плакаты на стенах. Под дверью кладовки растекалась огромная горящая лужа.

Сердце колотилось в груди, живот скрутило. И вдруг, позабыв про Дэвида, я с ужасом подумала про классы…

Но сразу же вспомнила, что они пусты. Какое облегчение! Все это благодаря школьному собранию. И, идя по коридору среди беснующегося пожара, я вдруг осознала, что при всем желании не смогла бы спасать запертых в классах детей, пока не удостоверюсь в безопасности Дэвида.

Я прогнала эту жуткую мысль, сосредоточившись на «здесь и сейчас».

В коридоре висел запах дыма. К нему примешивалась вонь иного порядка – тяжелая, режущая. Наверное, в каморке уборщика лопнула банка с хлоркой или пролился аммиак. Тут мой взгляд упал на горящую лужу на полу, и меня осенила догадка: это вовсе не химия. Горел бензин.

Кто-то намеренно устроил поджог, и, мне кажется, я догадывалась кто.

Впрочем, сейчас это было неважно. Самое главное – добраться до Дэвида. Заслонив лицо от огня и дыма, я рванула к типографии. Огонь полыхал в нескольких шагах от двери, ручка накалилась от жара.

Дым разъедал глаза, сквозь мутную пелену я искала в комнате Дэвида и не находила.

Он точно был где-то рядом, я ощущала его нутром.

– Дэвид! – Ворвавшись внутрь, я наткнулась на стол. Тот скрипнул, царапнув линолеум, и я вновь закричала: – Дэвид!

И тут мне в глаза бросился портфель, с которым он всегда таскался в школу. Верная «почтальонка» притулилась в дверях темной комнаты.

Несколько лет назад кое-кто из родителей, чьи чада были особенно увлечены фотографией, скинулись на обустройство фотолаборатории в помещении школьной газеты, но теперь лаборатория по большей части простаивала без дела…

Разве что Дэвид туда захаживал.

Над входом горела дежурная лампочка, извещавшая посторонних, что комната занята. Послав к чертям предосторожности, я распахнула дверь и увидела Дэвида. Тот обернулся и возмущенно уставился поверх очков на непрошеного гостя.

Когда он узнал меня, взгляд смягчился, но все равно особой радости своим появлением я не вызвала.

– Босс, ты же знаешь, нельзя открывать… – Прервавшись на полуслове, он вдруг повел носом. – Это что, пожарная сирена? Откуда дым?

Не говоря ни слова, я схватила его за рукав ветхого свитера и потащила из лаборатории.

Под вой сирены мы мчались по пустым коридорам, направляясь к дверям и на школьный двор. Дэвид был в безопасности, и от сердца у меня отлегло, но живот вовсю крутило. Не сказать, что сгорел весь этаж, но ущерб о-го-го! Пожар попировал на славу. Наверное, до конца семестра мы проучимся в другом крыле. Черт побери! Моя школа. Я так старалась сделать ее идеальной. Мое милое детище! Даже думать об этом не хочется. Чтобы отвлечься от печальных мыслей, я обратилась к Дэвиду:

– Как ты там оказался? – Сирены выли на все лады, и я едва слышала собственный голос.

– Забыл проявить фотографии и решил доделать, пока все на собрании, – объяснил он, важно поправляя очки.

Теперь, когда ему не грозило стать головешкой, можно было выплеснуть наболевшее. Я развернулась у самых дверей и набросилась на него с упреками:

– Я же говорила тебе, что у меня с утра выступление!

Дэвид помрачнел и, скрестив руки на груди, кинулся в перепалку:

– Ну так я уже сто раз слышал про эти ваши танцы. Ты мне все уши прожужжала.