Чего только не насмотришься на конкурсах красоты.

– А мне они нравятся, – возразила я, оттянув обсуждаемый материал. Когда-то Ли-Энн выступала маржореткой и носила специальную форму – зеленый костюмчик с блестками. Его-то я и приспособила под свои нужды. Бабуля Джуэл пришила к нему рукава, чтобы придать немного воздушности. На эту «воздушность» ушло полтонны блесток и фальшивых камней, поэтому, когда я вращала тростью, рукава звенели как бубен.

– И зря, – докапывалась малютка. – Потому что они страшенные.

– Спасибо, что просветила, – сквозь зубы пробормотала я.

– Кыш, соплюшка, – шуганула ее слонявшаяся поблизости Эби, и малявка, показав нам язык, деловито направилась к сцене.

Эби окинула меня взглядом. На ней было черное платье без особых премудростей, поскольку ее заявленный талант заключался в фортепианной игре. Взглянув на нее, я пожалела, что в двенадцать лет упросила маму прекратить эти уроки, потому что теперь игра на фортепиано казалась не таким уж позорным искусством. На шее Эби блеснула тоненькая золотая цепочка. Перехватив мой заинтересованный взгляд, она приподняла ее двумя пальцами и похвасталась:

– Нравится? Это от Спенсера.

Я внутренне содрогнулась. При воспоминании о том инциденте я в который раз подумала, что мы заблуждались насчет предсказаний Дэвида и будущего не изменить. И получается тогда, что ясновидение – полное фуфло?

Эби, видимо, по-своему истолковав мою кислую мину, выпустила из рук украшение и усмехнулась.

– Не смотри на меня с таким осуждением. Если ты в кои-то веки осталась без парня, так неужели не можешь порадоваться за других?

– Я радуюсь, – ответила я, и возможно, это прозвучало бы даже убедительно, если бы в этот момент не появилась Би. Она запыхалась – наверное, боялась опоздать, – и хотя на ее лбу не горела надпись «я целовалась с Райаном!», мне тут же вспомнилась сцена в кладовой. Слишком сияющий у нее был вид.

Эби посмотрела на Би, перевела взгляд на меня и вскинула брови.

– А куда вы пропали в обед?

Я отсиживалась в библиотеке, как последняя трусиха, потому что мне не хотелось встречаться ни с Би, ни с Райаном. Поначалу я думала запереться во временной типографии, но, проходя мимо, заметила там Дэвида с Майклом и Чи. Я сидела на полу возле дальних стеллажей и вспоминила, что еще пару месяцев назад скрываться в обед было бы для меня совершенно немыслимым делом. Я скорее умерла бы, чем вошла в круг таких странных личностей. Ленч – это прайм-тайм для общения, встреч и контактов, но теперь, когда Би с Райаном стали «Би и Райан», а мы с Дэвидом уже не «Дэвид и я», я не знала, как еще поступить.

Жаль себя было до слез.

Би поймала мой взгляд из другой части зала, и ее улыбка померкла. Дикость какая-то, просто нелепо – тут такие дела творятся, а мы даже словом не перемолвимся. Но сейчас я попросту не могла. Не представляла, о чем с ней говорить. У меня нет никакого права ни ревновать к Райану, ни злиться на него из-за того, что увел у меня подругу. Эби все же права: если я одна, это не значит, что и остальные не могут встречаться.

Би отвернулась и направилась к ступеням, ведущим за кулисы. Очевидно, чтобы переодеться. Я вздохнула с облегчением.

… Что не укрылось от взгляда Эби.

– Вы с ней поссорились? – полюбопытствовала она. – Это Аманда так думает. И все из-за Райана? Аманда сказала, он подвозил Би домой после школы, и…

– Умолкни! – резко попросила я. – Я тут с ног сбиваюсь, спасаю тебя от урода, который испоганит твою жизнь, трачу время, сбиваю туфли, еще платье пивом пропахло, а ты все равно с ним гуляешь и капаешь мне на мозги. Так что плевать на тебя, ясно? Достали уже, возись еще с вами!

Я даже не заметила, что ору, и, судя по тому, как дико вытаращилась Эби, я, видимо, и впрямь перешла границы. Мне просто хотелось орать. Я постоянно пытаюсь кому-то помочь, облегчить жизнь, все исправить и каждый раз наступаю на грабли. Ну да, я прошла первые два испытания – и теперь вот стою в этом гадком костюме, у меня больше нет парня и отношения с лучшей подругой страннее некуда, да еще соплячка с накладными зубами наговорила гадостей.

Не многовато ли свалилось на хрупкие девичьи плечи?

Похоже, Вселенная еще не прекратила меня терзать, потому что, когда Эби посмотрела в зрительный зал, в дверях стоял… Кто бы вы думали?

Дэвид.

– Прости, что наорала, – сказала я и, проигнорировав вопрос Эби «А что ты имела в виду насчет Спенсера?», пошла туда, где маячил Дэвид.

Глупо, конечно, но я совершено смутилась. Не из-за того, что он увидит меня полуголой в дурацком наряде. Раньше Дэвид воспринял бы это зрелище с лукавой улыбкой и отпустил бы нелепую шуточку о том, что я типа будущая звезда парадов. Теперь же он будто не замечал костюма. Дэвид был облачен в обычную, вполне пристойную синюю рубашку-поло с длинными рукавами, эффектно оттеняющую цвет его глаз.

Бог ты мой. Глаза!

Приглядевшись, я увидела в них свечение. Пока не яркое, но ощутимое, и это точно не было бликом от фонарей.

Дэвид вздохнул и быстро снял свои очки, заменив их солнцезащитными, болтавшимися спереди на рубашке.

– Я так понял, ты видишь? – поинтересовался он, и я подступила ближе. Со сцены гремела песенка «Янки-Дудл» – еще не закончилась детская репетиция.

На минуту отвлекшись, Дэвид кинул взгляд на сцену и покачал головой.

– Здесь у вас…