Пасторша Корвин из Сканёра продемонстрировала свою находку — яйцо в яйце. Меньшее яйцо, куриное, как и большее, было размером с мушкетную пулю и содержало, как выяснилось, только белок, без желтка.

Вскрыли яйцо за завтраком, при свидетелях. Линней помнит их веселое, изумленное любопытство: может ли в том яйце, что было внутри яйца, оказаться еще одно яйцо, а в нем еще одно и так до бесконечности, все меньше и меньше.

При воспоминании об этом Линней испытывает беспокойство, в причинах которого он не уверен.

По ходатайству Линнея Артеди отправился в Амстердам. 3 000 рыб в коллекциях аптекаря Себы требуют классификации и описания. Таково еще одно различие.

Линней, взяв укоризненный тон, в шутку предупреждает друга:

— Не перекупайся в каналах-то!

Какой-то человек с доской на плече мимоходом останавливается, говорит:

— Зашли бы как-нибудь, посмотрели на дом. Линней кивает, вопросительно глядит на пришельца, который совершенно ему незнаком. Одежда рабочая, руки грубые. Никак поблизости что-то строят?

Иногда студенты просят Линнея рассказать о том времени, что он провел в Голландии, у Бурхаве [11] , особенно историю про боярышник.

В своем дендрарии Бурхаве показывал всем дерево, которое полагал достопримечательностью, еще не описанной никем из натуралистов. Быть может, добавление к сотворенному? Линней тотчас узнал это дерево — обыкновенный боярышник, Sorbus intermedia.

Бурхаве не соглашался.

Тогда Линней заметил, что Вальян [12] подробно описал сей вид в своем «Botanicon Parisiense» [13] .

Бурхаве и тут не согласился. Сказал, что у него есть книга Вальяна и он тщательно ее изучил. Послали за книгой, и оказалось, Линней был прав.

Студенты высоко ценят учителя, который был прав.

Линней охотно рассказывает эту историю. Бурхаве утверждал, что нашел вид за пределами Системы. А Линней доказал, что этот вид в Системе уже есть, имеет название и четко описан. К сотворенному ничего не добавилось.

Наступает сентябрь. Три ночи кряду — заморозки, опасные для индийского кресса, красного амаранта и турецких бобов.

Садовник укрывает посадки одеялами и пледами.

Черные крачки в густой осоке на илистых наносах вдоль Фундуон, Лаггаон и Севьяон. Линней берет на заметку их наряд: черный бархат и сизая накидка. У основания клюва различает легкий красный промельк.

На том месте, где сидел садовник, Линней находит мелкие кусочки пробки и спрашивает, откуда они. Но ответа не получает, а может, не помнит.

Линней чувствует слабость. Кончики пальцев на руках и ногах онемели. Острой иглой он тычет кожу но боли не ощущает. Зато ладони колет изнутри, а предплечья зудят, по ним словно мурашки бегают Нос холодный.

Линней у сестер и брата. Они хворают. Бледные. Шелестящий шепот тревоги вокруг.

Линней:

— Где болит?

В ответ медленный взгляд.

— В боку.

Линней:

— Можете сказать, где именно?

— В боку.

Показывают жестом. Плечо, ладонь, запястье, локоть чуть приподнимаются и опускаются.

— В каком боку?

— В боку. В боку

Они совершенно без сил. Линней укладывается в постель, рядом с ними. Плечи и затылки у них горячие, косы толстые, челки красиво уложены. Их носы, колени, виски, талии. Линней при них в постели, чтобы вытянуть из их тел горячку, вытянуть болезнь.

— Это ракушечные гномы, — говорит садовник.

Линней рассматривает статуэтки, рядком стоящие посреди дорожки. Маленькие гномы, смешные маленькие фигурки. Садовник режет их из пробки, а одежду мастерит из подобранных ракушек. У гномов есть лица, и тому кто на них смотрит, хочется с ними поговорить. Жаль, я так не умею, думает Линней и хвалит садовника.

Уже октябрь. Линней зовет садовника к себе.

— Я нанял Нитцеля. Он будет старшим садовником. А ты — его помощником.

— Отлично, — говорит садовник.

— Дитрих Нитцель. Главный садовник в Хартекампе, у Георга Клиффорда.

— Отлично, — говорит садовник.

— Там он выращивает три тысячи видов. А сюда привезет около трехсот растений. Ящики отправлены, дня через три будут здесь.

— Отлично, — говорит садовник.

Гибрид. Это амбиция. Дерзость. Попрание божественных законов.

Неужели, как и в мире животных, среди растений возможны гибриды?

Неужели от двух разных видов растений возникает третий, как лошак от лошади и осла?