На улице давно рассвело, и Грачев в деталях разглядел панораму. Под серым небом она казалась унылой, но информативность от этого не страдала. Егор без труда засек основные ориентиры.

База рейнджеров расположилась на возвышенности, с которой хорошо просматривался аэродром, частично восстановленный терминал и построенная заново диспетчерская башня. А вдалеке, за обширным полем обломков и бурелома, вроде бы проглядывали ещё какие-то строения. Всему этому не хватало одного – подсказок с названиями.

Что это за аэропорт? Сиракьюс? Но откуда здесь морское побережье? Если это не море, а берег Онтарио, одного из Великих озер, почему в нем соленая вода? Насколько помнил Егор, озера остались пресными даже после того, как Гудзонов залив увеличился вдвое и море подошло к ним вплотную с севера. И где, наконец, сам город?

– Согрелся? – послышался голос Оксаны.

– Да, – Егор обернулся. – Где мы очутились?

– Ты не знал, куда летишь? – удивилась девушка.

– Мы летели в Сиракьюс. Но там нет моря. И по времени не совпадает.

– Это верно, – Окси встала рядом с Грачевым. – До берегов Онтарио вам оставалось лететь часа два. Но вы снижались правильно, словно намеренно заходили на посадку, а не падали. Странно, не так ли?

– Да, теперь я понимаю, что странно. Но нам ничего не сказали. Просто «приготовиться к снижению». Мы решили, что садимся в пункте назначения. На часы никто не смотрел. Так где мы очутились?

– Это аэропорт Галифакс-Роберт Л. Стенфилд, – Оксана кивком указала на аэродром. – Вернее, то, что от него осталось. Раньше он тоже не располагался на берегу моря. После удара Волны и Потопа все озера и бухты на Восточном побережье Новой Шотландии расширились и урезали полуостров до косы. Но аэропорт и пару поселков не сильно завалило деревьями, хламом и всякой тиной, поэтому их удалось быстро восстановить. Теперь аэропорт находится почти на берегу моря, хотя раньше был в центре полуострова. А в городках поблизости живут новые поселенцы. Здесь два города. Вон там, видишь, Энфилд. В нем живут чистильщики, строители, работники аэропорта и их семьи. Большинство жителей коренные.

– Коренные местные? – удивился Грачев. – Как они выжили?

– Никто не выжил, – Окси вздохнула. – Теперь все коренные жители это те, кто уезжал из родных мест в поисках работы и теперь вернулся. Здесь платят лучше, чем в Сухих штатах.

– Ты тоже уезжала?

– Да. Я училась на пилота в Калифорнии, а потом работала в Неваде.

– Ты пилот?

– Да. Управляю вертолетом. Когда вернулась, работала в мэрии Энфилда, но мою вертушку повредили атланты… сбили, как ваш самолет… и я осталась без работы. Теперь я числюсь секретарем мэрии по связям с общественностью.

– А на самом деле?

– На самом деле я посредник между временными властями и рейнджерами. Только поэтому с тобой и разговариваю.

– Да, я заметил, что твой поклонник Баз не горит желанием со мной общаться.

– Никто не горит таким желанием, даже временные власти, которым вы платите.

– Вы обижаетесь на судьбу за то, что пришельцы первым делом атаковали вас, а не Евразию? Но мы тут при чем? Мы вам помогаем.

– Нет хуже унижения, чем просить помощи у врага, которого сам недавно пытался унизить, – Оксана ответила на удивление спокойно. – Мы гордая нация.

– Мы тоже, – Егор пожал плечами. – Но это особый случай. Надо забыть о прошлом.

– И я так думаю. Только поэтому…

– Со мной и разговариваешь, – закончил Егор и улыбнулся. – А ещё ты наполовину наша, поэтому тебе легче понять и тех, и других.

– Может быть, – теперь Окси пожала плечами. – Хотя никаких половин во мне нет. Я целая. Гражданка Земли… в смысле – всей планеты.

– Я понял, – Грачев кивнул. – Читал в Интернете о таком движении. Пока оно не слишком популярно. Разного рода националисты в большем почете. Взять приятелей твоего База, яркий пример.

– Дай время, – Оксана указала влево. – А вон там находится другое поселение, Гранд-Лейк, военный городок охраны аэропорта. Это филиал русской военной базы, расположенной в Труро, единственном настоящем городе на полуострове.

– А Галифакс теперь на дне?

– Да, и довольно далеко от новой береговой линии. Труро в этом смысле повезло чуть больше. Впрочем, он тоже не уцелел. Его восстановили.

– Почему так далеко от аэропорта?

– Потому, что так выгодно. Там местность выше, мало соленых болот, а значит, меньше вероятность атаки тварей. Плюс река и бывшая Трансканадская дорога. Она действует пока лишь местами, но включена в национальный проект восстановления. Для города место выгодное, но строить аэропорт там дорого и долго. Так что проще было восстановить аэропорт Галифакса и расчистить Мемориал-хайвей – дорогу на Труро. На самом деле это не слишком далеко отсюда, примерно пятьдесят миль к северу.

Оксана кивком указала на левую стену комнаты. Егор обернулся и увидел старую карту полуострова Новая Шотландия. Черным маркером на ней были отмечены новые очертания береговой линии, а также новые ориентиры с короткими комментариями. Грачеву вполне хватило воображения, чтобы на примере окрестностей аэропорта представить масштабы изменений, постигших полуостров.

Дальше к северу, за городком Энфилд, сквозь дымку проглядывала зелень. Но вся эта зеленая зона проросла сквозь многометровый бурелом, то есть там стоял фактически непроходимый лес, прорезанный лишь одной просекой – дорогой на Труро. На восток простирался океан, а на западе, вплоть до залива Фанди, пузырились соленые болота. На юге, от «рейнджерских скал» и до новой крайней точки полуострова, тоже лежали болота, только гнилые, как значилось на карте. Чем они отличаются от тех, что на западе, картограф-любитель не указал.