Эта мысль возникла, когда Сталин увидел, что по берегу, маневрируя между тлеющими обломками и камнями, к нему едут два «тигра».

Катастрофа не настолько оглушила Веретенникова, чтобы он вдруг затупил, поэтому Иосиф быстро прокачал варианты развития событий и принял оптимальное решение.

Вводная звучала просто: Сталин выполнил задание босса, и даже если остались какие-то недоделки, от него больше ничего не зависело. Веретенников мог поспорить, что Семен не соврал, никакого секретного файла не существовало, и Барон мог дрыхнуть спокойно. Но даже на случай, если Сталин ошибся и завтра файл автоматически уйдет по адресу, Иосиф имел железную отговорку: все претензии к атлантам, сбившим самолет.

Теперь Веретенников мог сосредоточиться на собственных проблемах. Вернее, на одной проблеме – как вернуться?

И вот здесь оптимальным представлялся «военный» вариант. Наверняка военные захотят узнать, что случилось с самолетом, и начнут расследование. Но достать черные ящики со дна им не светит, а значит, они попытаются узнать всё от выживших свидетелей. Для этого их доставят в Москву. Всё просто.

Нет, можно остаться в маске охранника, результат не изменится, но в этом случае военные будут настороже и слинять сразу по прибытии домой не получится. А вот если всю дорогу изображать верного присяге ветерана, сложностей не возникнет. Главное, чтобы какие-нибудь дотошные особисты не опознали в Сталине того, кем он был в прежней, допотопной жизни. Остальное – дело техники.

Изобразить сержанта… Сталин взглянул на чужой жетон… Прохорова? Без проблем. В своё время карьера Веретенникова началась как раз с лычек сержанта – на излете срочной службы его заманили в институт, где готовили офицеров службы внешней разведки. Случилось это очень давно, но ведь «мастерство не пропьёшь», полученные в армии базовые навыки – это навсегда.

На первом из «тигров» стояли два «матюгальника», и они явно работали, но за грохотом прибоя, воем ветра и шумом дождя Сталин не разобрал ни одного слова. Оставалось ориентироваться на поведение торчащего рядом с мегафонами пулеметчика. Он недвусмысленно прицелился из «корда», и Сталин с пониманием кивнул, поднял руки и показал жетон.

Из машины выпрыгнули два бойца, один из которых занял позицию ближе к полосе прибоя и сосредоточился на наблюдении за морем. Другой подошел к Веретенникову и достал из кармана какой-то приборчик – Иосиф не разглядел какой, но ему показалось, что это обычный смартфон.

– С прибытием, – боец хмыкнул и взглядом указал на жетон. – Разверни кодом ко мне.

– Так? – Сталин перевернул жетон. На обратной стороне обнаружился выгравированный QR-код. Боец приблизил приборчик, щелкнул и сосредоточился на изображении.

– Сержант Прохоров Валерий Иосифович. Ишь ты, Иосифович! Прямо, сын вождя.

– Это здесь у вас вожди, а у нас там – отцы народов, – с усталой усмешкой сказал Веретенников.

Его, если честно, тоже удивило совпадение.

– Ну, будешь Сталин-младший! – торжественно заявил боец, хохотнул и хлопнул Иосифа по плечу. – Тем более что ты, как и он, живее всех живых.

– Это другой деятель был живее всех живых, предыдущий, – Сталин на миг замер. – Впрочем, не важно. Ты-то кто будешь, вождь?

– Сержант Чесноченко, – боец протянул руку. – Жалобы есть?

– Башка квадратная, – Сталин пожал ему руку, вздохнул и потер затылок. – И каша в голове. Ни фига толком не помню, обрывки из отрывков.

– Это исправим, – Чесноченко обернулся и махнул экипажу второго «тигра». Сталин только сейчас заметил на борту машины красный крест. – Медики, к машине! Чего, спите там?!

– Не медики, а медслужба, – буркнул первый выбравшийся из машины с крестом боец. – Ты вот в университете на педагога учился, Чеснок, я ж тебя педиком не называю.

– Хорош ворчать, Кардан, принимай клиента.

– Не клиента, а пациента. И не Кардан, а фельдшер Короданов, – опять ворчливо поправил фельдшер. – И почаще на «вы». Кто у нас тут?

– Я.

– Головка от…

– Сержант Прохоров.

– Другое дело. Что это тебя качает? Садись, сержант, пока не рухнул. Самоса, пенку!

– Вот, – второй медик положил полиуретановый коврик на большой плоский камень.

Веретенников без возражений улегся на подстилку, чем заслужил одобрительный взгляд ворчливого фельдшера.

– Та-ак, – фельдшер посветил Сталину в глаза фонариком, ощупал шею, плечи и попросил пошевелить конечностями, а затем помял живот. – Нормально. Транспортабелен. Остальное в машине изучим. Самсонов, где носилки?!

– Да не надо, – Сталин сел. – Пусть поможет, доплетусь. По таким камням уроните ещё.

– Можно и так, – не стал упрямиться Короданов. – В этих местах чем короче экспозиция на берегу, тем больше шансов сохранить свои изображения в целости.

– Кардан мудр, – с усмешкой проронил Чесноченко. – Иногда настолько, что сам в своих мудрёных речах путается. По машинам!