Следующей неожиданностью стала мощная канонада вдалеке, а затем серия взрывов где-то на болотах. Над западной окраиной городка поднялись клубы дыма, которые медленно потянулись к югу.

Чуть позже глухие раскаты прилетели ещё и со стороны моря. Теперь сомнений не осталось – миротворцы начали боевую операцию. Почему не дождались окончания эвакуации? Видимо, к этому их подтолкнули атланты. Каким образом, Грачев пока не понимал, но мог поспорить, что сбитый самолет стал только первой провокацией. Пока Егор бродил по болоту и окраинам Энфилда, случилось что-то ещё.

Шум воды усилился, и Егор вытянул шею, чтобы рассмотреть происходящее впереди. Примерно на середине расстояния от Грачева до улепетывающих военных разлилась серая бурлящая лужа.

Егор невольно кивнул, как бы одобряя свою проницательность. А секундой позже чертыхнулся. Серый поток стремительно заполнял ложбину на северо-востоке, фактически отрезая центр и юг городка от северных кварталов, а главное… от дороги на Труро!

Как далеко пойдет волна, Егор не мог предсказать, но даже если она не перехлестнет полуостров, а лишь соединит залив с солеными болотами, задачу свою вода выполнит – надежно отрежет Энфилд и аэропорт от остальной части полуострова.

«И ещё неизвестно, насколько поднимется вода, – мелькнула мысль. – Возможно, городок тоже превратится в болото или мелководье. В этом случае будет вообще труба. Все застрявшие в городке пойдут на корм тварям. Я, кстати, тоже».

Нарисованная воображением перспектива пугала, но Грачев принял её отстраненно, словно это природное явление вроде шторма. Нет, он не смирился заранее с неизбежным. Просто не стал забивать голову вероятными вариантами. Ему хватало пока и текущих забот.

«А с тем, что будет, – разберемся, когда придет время».

К гулу несущейся по ложбине воды присоединились другие звуки. Сначала зажурчало и зашумело где-то рядом, буквально под ногами, а затем и позади.

Егор обернулся и бросил взгляд на решетку ливневки. Шум воды доносился теперь и оттуда, из канализационного коллектора.

Прошло ещё полминуты, и похожие звуки прилетели со стороны ближайшего здания, а через полную минуту из-под дверей строения чуть поодаль потекли несколько темных ручьев.

Вода входила в Энфилд по каким-то тайным, ей одной ведомым тропам, но делала это очень уверенно.

Егор повертел головой, пытаясь найти выход из образовавшейся ловушки. На первый взгляд пути к отступлению не осталось. Поток отрезал дорогу на север, на западе лежали болота, а восточные скалы и побережье ещё на рассвете занял противник. Оставалось уходить на юг, к аэропорту, то есть ещё глубже в ловушку.

Грачев попятился, но вовремя себя одернул. Кроме невысоких холмов, где располагалась база рейнджеров, на юге не осталось мест, где можно спастись от наводнения. Уйти на чужую базу и стать робинзоном или получить пулю от хозяев, пусть недавно и спасших Грачева из лап атлантов, казалось худшим из вариантов. Пока не поздно, следовало прорываться на север.

Егор решительно двинулся вперед, но вскоре замер у огромной промоины, взрезавшей улицу. Ни перепрыгнуть, ни обойти поток не представлялось возможным. Форсировать вброд – тем более. Вода неслась с бешеной скоростью, а глубина могла оказаться вполне приличной. Но Грачев всё равно сделал несколько шагов назад, готовясь к разбегу. Да, поток казался слишком широким, но выбора не оставалось, только попробовать перескочить.

Егор разбежался, оттолкнулся что было сил и… плюхнулся в воду, да не где-то у другого берега, а почти на середине промоины. Вода подхватила, понесла, попыталась закрутить в водовороте, а затем вдруг коварно бросила на камни. Вернее, на обломки старого фундамента с вмурованными в него железными конструкциями.

Грачев врезался в бетонные обломки плечом и боком, затем поток перевернул Егора, и он приложился ещё спиной и затылком. В глазах потемнело, Грачев хлебнул мутной соленой воды, закашлялся и едва не ушел на дно. Но у потока имелись другие соображения на этот счет. Он понес Грачева дальше и ещё трижды шмякнул о твердые предметы, а затем едва не насадил, словно кусок мяса на шампур, на торчащий из склона промоины арматурный прут.

Случись эта неприятность, исход выглядел бы местью сумасшедшей местной природы за погибших в стычке у аэродрома атлантов. Но всё обошлось малой кровью. Прут лишь разорвал одежду и сильно расцарапал бок.

Защипало от соленой воды сильно, но терпимо. Да и не до того стало Егору. Он барахтался, как мог, и пытался ухватиться хоть за что-то, но у него никак не получалось. Коварный прут оказался слишком скользким, обломки крошились, а просто впиться пальцами в землю не получалось – вода стремительно размывала берега промоины. Чтобы выбраться из ловушки, требовался либо брошенный с берега трос, либо какой-то невероятный пинок из-под воды. Первое, конечно же, предпочтительнее.

Однако получил Егор второе. Вернее, нечто подобное второму. Какая-то неведомая сила вдруг подняла его над водой и швырнула на берег. Грачеву показалось, что кто-то ухватил его сразу за ворот и ремень и бросил, как мешок с картошкой. Нет, Егор не обиделся на столь непочтительное обращение. Скорее, его смутил факт, что кто-то рискнул войти в воду ради спасения какого-то идиота, решившего, что он чемпион мира по прыжкам в длину. А ещё Грачева раздосадовало понимание, что обладающий настолько чудовищной силой спасатель оказался либо не меньшим идиотом, либо умышленно вернул Егора на исходную позицию – вышвырнул его на южный берег промоины. Интересно, сам он выбрался из воды? И если да, на какой берег?