Мое сердце пропустило удар.

– Зачем Эбботу понадобилось такое зелье?

– Я не знаю. Бутылка выглядела древней. Так же, как многие другие из его коллекции. Должно быть, он приберег ее на случай, если придется усмирять какого-нибудь Стража, вышедшего из-под контроля. Как с Ильей тогда… – Он умолк, опуская взгляд.

Я слегка напряглась, крепче вцепившись в подушку. Зейн впервые произнес имя моего отца – моего отсутствующего отца. Стража, который спал с Лилит, и, узнав о том, что стал отцом ребенка, пытался этого ребенка убить. Не один раз. Ребенком была я. Эббот остановил его, когда я была совсем маленькой, и теперь я понимала, как мог пригодиться кровяной корень.

– Как бы то ни было, – сказал Зейн, наблюдая за мной. – Я вернулся пораньше, потому что в городе мало что происходит. И я столкнулся с Ротом.

Мне стало не по себе.

– Серьезно?

Он кивнул.

– Думаю, он опять работал ночным маньяком. Нашел меня в «туманном районе» [16] и хотел узнать, как воспринял Эббот историю с Церковью Детей Божьих.

Я заставила себя сохранить невозмутимый вид. Рот мог запросто написать или позвонить мне, чтобы это выяснить. Впрочем, с какой стати?

– Рада слышать, что вы не покалечили друг друга.

– Я бы не сказал, что это был самый приятный разговор. – Зейн поменял позу, упираясь ступней в мое бедро. Я удивленно посмотрела на него. – Что такое? – спросил он, смахивая со лба белокурую прядь волос.

Крепче прижимая к себе подушку, я покачала головой:

– Ничего.

Он откинулся на подлокотник дивана, лениво обхватив затылок ладонью. Мышцы под его тонкой рубашкой пришли в движение.

– Тебя что-то беспокоит.

Иногда я ненавидела Зейна за его проницательность. Порой ему достаточно было посмотреть на меня, вот как сейчас, и у меня возникало такое чувство, будто он мог раскрыть все мои секреты одним только взглядом. Но это не значит, что я годилась для пары.

Зейн вздохнул.

– Сегодня ты весь день избегала меня.

– Нет.

– Не спорь. – Он закрыл глаза, пожимая плечом. – Что-то с тобой не так.

Накручивая на палец длинную прядь волос, я скорчила ему рожу, хотя он и не мог этого заметить.

– Я не избегала тебя. – Чистая ложь. – Это все твоя излишняя подозрительность.

Он приоткрыл один глаз.

– Прошу прощения?

– Ты слышал меня, – сказала я, стараясь скрыть улыбку. – Я тебя не избегала. Просто была очень занята сегодня.

Открылся второй глаз, когда он опустил руку, закидывая ее на спинку дивана. Теперь он был весь внимание.

– Ты сегодня ни черта не делала, целый день сидела в своей комнате и смотрела, как Иззи пытается кусать тебя за ноги.

Я прищурилась.

– Почему ты не могла заснуть?

Я продолжала скручивать волосы в длинный жгут.

– Просто не могла.

Пару минут длилось молчание.

– Я на самом деле рад, что ты еще не спишь. Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Это связано с Ротом. – Он произнес его имя с таким отвращением, будто речь шла о каком-то новом венерическом заболевании.

– Нам обязательно говорить о нем?

– Да. – Он нахмурился. – Прекрати портить волосы.

Мои пальцы замерли, и я опустила руку, хмурясь, как и он.

– Что не так с Ротом?

– Я ему не доверяю. Не только потому, что он демон, но еще… из-за того, что он может или не может значить для тебя. – Его взгляд не отпускал меня. – Он… Впрочем, неважно. Я знаю, что ты будешь видеться с ним в школе, но я не хочу, чтобы вы с ним вдвоем куда-нибудь сбегали.

Мой взгляд посуровел. Вернулось чувство неудовлетворенности, защипало кожу, отчего Бэмби нервно заерзала.

– Да, только об этом и мечтаю.

– Послушай, я не говорю, что ты об этом мечтаешь, но знаю, что тебе хочется разведать как можно больше о Лилин, и не хочу, чтобы ты занималась этим вместе с ним.

Я открыла рот.

– Просто не хочу, чтобы ты еще больше страдала, – добавил он, и я не могла ему возразить. Хотя, пожалуй, я настрадалась вдоволь. Куда больше? Одному Богу известно, что наговорили друг другу Рот и Зейн, и теперь, когда Зейн знал, чего можно ждать от Рота, нетрудно было догадаться, о чем он думает.

Поглядывая на него из-под ресниц, я залюбовалась тем, как он плавно потянулся, словно сытая кошка. Зейн чересчур опекал меня, но это не значило, что он ревновал или был в меня влюблен.