На миг воцарилось молчание, а потом Эббот отвел взгляд. Тяжелый вздох судорогой пробежал по его телу.

– Сам не знаю.

Я внутренне сжалась, когда Зейн шагнул к отцу, устремив на него глаза цвета неестественно яркого кобальта.

– Как у тебя язык поворачивается говорить такое?

Чувствуя, что больше не могу стоять здесь, иначе сделаю то, о чем потом пожалею – скажем, разревусь или ударю Эббота в живот, – я повернулась и двинулась к выходу из командного центра. Руки зудели, и я сжала их в кулаки. Я учащенно дышала – два вдоха, выдох. Когда Эббот успел проникнуться такой неприязнью ко мне? Я проходила мимо тренажерного зала, когда меня вдруг осенило, и я застыла на месте. Да, с некоторых пор он относился ко мне с опаской, но его недоверие усилилось, когда вернулся Рот и сообщил новость о рождении Лилин.

– Лейла.

Вцепившись в дверцу шкафчика, я еле сдержала стон, готовый вырваться из груди при звуке голоса Рота. Я не выказала никакой радости от встречи с ним, но его это ничуть не смутило, и он прислонился к соседнему шкафчику. Сегодня мне меньше всего хотелось общаться с Ротом.

– Что?

– Хреново выглядишь.

Я затолкала учебники в шкафчик.

– Спасибо.

– И мне показалось, что ты едва не заснула на биологии.

– И чем же я отличаюсь от всех остальных в классе?

Он мрачно рассмеялся.

– И то верно. – Он замолчал, когда какой-то десятиклассник подошел к шкафчику, который как раз и подпирал Рот своей задницей. Парень остановился напротив него, и Рот приподнял бровь. Мальчишка крутанулся и поспешил прочь. Рот ухмыльнулся и повернул ко мне голову.

– Не выспалась?

После всего, что произошло вчера, про сон пришлось забыть. Я покачала головой и стала доставать учебники для следующих уроков.

– Что, Каменный не давал уснуть, нашептывая на ухо невинные и чистые признания?

Я закатила глаза в ответ на его насмешки.

– Хм. Нет.

Он сменил позу, придвигаясь ближе.

– Или он шептал о том, какими непристойными вещами хочет заниматься с тобой?

Глубоко выдохнув, я, наконец, повернулась к нему. Его иссиня-черные волнистые волосы лежали непослушной копной, серая рубашка туго обтягивала грудь. Джинсы, рваные на обеих коленках, низко сидели на бедрах. Всем своим видом он излучал ленивое высокомерие.

– Догадываюсь, что он и этого не сделал. Он слишком хорош для таких грязных штучек. – Он задумчиво постучал пальцем по подбородку, и мне бросился в глаза его ноготь, накрашенный черным лаком. – Наверное, просто тискал тебя.

Да, можно сказать, что и тискал, прежде чем Мэддокс свалился с лестницы, но его помыслы я бы не назвала такими уж чистыми.

– С чего вдруг тебе приспичило знать, что происходит между мной и Зейном? Это не твое дело.

Одно плечо поднялось.

– Просто любопытно. – Не дождавшись моего ответа, он вздохнул. – Так почему ты сегодня не в духе? Это все из-за нашего приятеля-ведьмака? Или что-то еще?

Я поморщилась.

– И это тоже, да и прошлым вечером… – О чем я думала, собираясь довериться Роту? Но разве наш белый флаг дружбы вывешен не для этого?

– Что произошло?

Вздохнув, я вцепилась в прядь своих волос. Потребность произнести вслух то, что меня давно тяготило, становилась все более настойчивой. Но признаться Стейси я не могла, а взваливать на Зейна еще и эту ношу не хотелось. Ему и так хватило потрясений, одна только вчерашняя стычка с отцом чего стоила.

– Эббот видит во мне воплощение зла.

Его брови медленно поползли вверх, исчезая под завитками волос.

– Что?

– Если вкратце… В последнее время в доме происходят какие-то странные вещи. Ни с того ни с сего вдруг выбило окна, а тут еще один из Стражей свалился с лестницы. – Усталым жестом я откинула волосы назад. – Хуже того, Томас – которого сожрала Бэмби – до сих пор не найден. Эббот считает, что за всем этим стою я.

Рот нахмурился.

– И с чего он взял, что ты замешана в этом?

Я подождала, пока мимо нас пройдет компания, спешащая в кафетерий, и продолжила:

– Я была рядом, когда разбились окна, и при мне Мэддокс упал с лестницы. Еще не знаю, припишет ли он мне и Томаса, до кучи.

– И ты действительно все это сделала? – спросил он.

– Что?! – Я всплеснула руками. – Нет. Я ничего не делала. Это даже камера подтвердила. – Во мне опять проснулся параноик, и я нахмурилась. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, чтобы лишний раз убедиться. Ты сказала, что не делала этого. Тому есть доказательства, так почему же он по-прежнему думает, что ты причастна ко всему этому?

Вот вопрос, который заставлял меня ворочаться всю ночь.

– Эббот думает, что они не знают, на что я способна. Что я обладаю сверхъестественной способностью, которая позволяет творить чудеса одной лишь силой мысли. Это единственное, что приходит мне на ум.

– Клёвая способность – очень демоническая. Верхний уровень, чтобы быть точным, – сказал он, ухмыляясь.