— Кх–х-ха! — Ошметок крови вырвался изо рта императора, смазав его смех. — Рано…

— Пес! — Нога эльфийки, ударила умирающего мужчину в грудь, запрокидывая его на спину в лужу его же крови. — Поздно, рано, это уже не для тебя, ты отправишься в Дьес, где тебя ждет твоя окончательная смерть!

— Рано… — Опять полушопотом, затихая навеки, произнес мужчина. — Радуешься…

Пух…Ш–ш-ш–ш…

На земляной пол один за другим полетели маленькие желатиновые, зеленые шарики, наполненные смертельным концентратом отравляющего газа.

— Какого…?! — Договорить она уже не смогла, спазм удушения сковал судорогой ей легкие и обжог горло, выводя вместо слов ужасающий захлебывающийся хрип.

Она рухнула поверх тела императора, так и не сумев до конца отпраздновать своей победы, и уже не повторив этого никогда впредь.

Вот так. Именно так. Магию мою твои амулеты глушат, Адель не в состоянии к тебе прикоснуться прекрасная и смертельно опасная пантера, но что ты скажешь на это?

Молчишь?

Что ж, я тоже, пожалуй, помолчу. Нечего тут говорить, а думать о свершившемся буду позже. Не нужно было вам играть со мной, не нужно было угрожать мне, принуждать, пугать…

— Ульрих? — От входной двери послышался тихий голосок, заставивший меня вздрогнуть всем телом от испуга. — Боги! Ты понимаешь, что натворил?!

На входе в полумраке угадывалась фигура моего друга алхимика закутанного в его любимую хламиду.

— Ульрих, это же эльфы! — Испуганно произнес он. — Я пока искал тебя, пока шел сюда… Их тут под сотню! Что бы здесь не происходило, что бы за игры они не вели, но ты покойник! Как и я с тобой теперь! Что же ты натворил?! Нам нужно бежать!

Паника все нарастала и нарастала в его голосе, движения становились дерганными и нервными.

— Подожди. — Произнес я, стягивая шлем. — Последний штрих.

Звякнули друг о дружку вычурные щипцы, покрытые замысловатой вязью рун, что я извлек из-за печи, подспудно натягивая пару расшитых золотом перчаток. Руку императора оттягивал из-под тела эльфийки исключительно щипцами, ими же, режущей кромкой, с противным хрустом, отделил от кисти палец с перстнем тусклого серебра, а уже другими с плоскими губками захвата, медленно перенес палец, с перстнем, в приготовленную металлическую шкатулку.

— Теперь все. — Произнес я, пряча шкатулку в свой рюкзак, который закинул на плечи. — Теперь Аль бежим, бежим так дорогой, как никогда раньше не бежали за всю свою жизнь.

— Пойдешь за мной. — Нервно вздрогнул он от моего голоса. — Я постараюсь тебя вытащить.

Всем нам рано или поздно, на этапе нашего жития–бытия, приходится встречаться с таким понятием как смерть, которая является, кульминацией, жирной точкой, самой жизни. И мы называем это утратой, вот это самое событие потери, то есть саму смерть. Сильные эмоции, переживаемые нами, когда мы лишаемся близкого, любимого человека в результате его смерти, обзывают горем. А горе — это такой «хитромудрый» процесс, при помощи которого человек работает со своей болью, вновь обретая чувство равновесия, дабы наполнять и впредь смыслами и желаниями свою жизнь.

Согласитесь, что как не крути, горе — как процесс необходимо, хоть и весьма болезненно, и не считайте его проявлением слабости, так как это практически единственный способ, посредством которого человек восстанавливается после ощутимой потери.

Умными головами с широкими лбами, были подмечены характерные стадии, сего священнодействия, такие как; психосоматическая боль, поглощение образом, чувство вины, враждебная к окружению реакция.

При соматике, горе утраты проявляется в виде периодических приступов затруднения дыхания, длительностью от нескольких минут до часа со спазмами в горле, припадками удушья, учащенным дыханием и постоянной потребностью вздохнуть. Впоследствии постоянные вздохи сохраняются длительное время и вновь особенно заметны, если человек вспоминает или рассказывает о своем страдании.

Леофоль Лаурикан, задыхался вот уже как вторую неделю, загоняя коней в мыло, распуская их шкуры на боках в мясо и кровь, так как отчаянно желал ускорить ни в чем не повинных тварей, хлестая их в отчаянной мысли успеть, догнать, ускользающие секунды времени.

В следующей стадии, поглощения образом, может возникнуть чувство нереальности происходящего. Нас догоняют призраки наших надежд, отчего возникают зрительные и слуховые иллюзии. Переживающие горе, в большинстве своей массы, слышат шаги умершего, встречают его мимолетный образ в толпе, узнают знакомые запахи, в каждой мелочи узнавая свою потерю. Такое состояние, отличают сильной эмоциональной вовлеченностью, под влиянием которой люди утрачивают грань реальности.

Вот и Лаурикан, с дрожью в руках, ронял свои мысли образы вдоль дороги. Вспоминая, и ощущая запахи давно забытых лет, минувших событий, где он был с ней, брал ее руки в свои, наблюдая за блеском черной радуги в ее волосах.

Но хуже всего, ему стало, когда он ощутил чувство вины. Чувство беспомощности перед вселенной, тупое щемящее ничтожество в груди ворочалось, поганой склизкой жабой осознания, закравшегося под рубаху, окуная его в мысли о том, что все тщетно, и он не успеет, как не спеши.