Мой взгляд метался от одного лица к другому. Я пыталась определить, понять их намерения. А что если они гораздо хуже тех, кто живёт в Скале?..

Я вновь уставилась на байкера, как раз в тот момент, когда он снимал с головы шлем. Всё внутри меня взорвалось, когда я увидела его лицо. Ярко-зелёные глаза цвета первой травы по весне смотрели на меня с подозрением. Тёмно-каштановые волосы немного прикрывали уши и торчали во все стороны, то ли по своей природе, то ли благодаря шлему, однозначно — это выглядело так, как надо. Высокие скулы и волевой подбородок, слегка заросший щетиной, играл желваками на лице, от того, как крепко парень сжимал челюсти. Идеально ровный нос, пухлые, будто бы налитые кровью губы и загорелая кожа, которая когда-то была цвета словной кости.

Кажется, везение меня не покидало.

Это был он — тот, кого я икала.

Я нашла его.

Глава 6

Бойцовские ямы. Там я проработала три года после смерти Завира. И это было не плохо, учитывая все нюансы по поводу обещанной свободы.

Мне разрешили жить в здании, отведённом под персонал работающий в бойцовском клубе. Ко мне больше не была приставлена охрана из двух головорезов. И мне платил зарплату. Обычно это была еда, одежда или средства личной гигиены. Скверна платила так всем, кто на неё работал. Все бойцовские ямы в городе принадлежали им. И Завир был тем, кто придумал для Скалы это развлечение.

Вид моей деятельности, конечно, оставлял желать лучшего, так как пять дней в неделю я передвигалась от одной ямы к другой — всего их было три, — и лицезрела кровопролитную чертовщину, что там творилась. Иногда были турниры, иногда показательные бои, суть одна — один из бойцов превращал другого в мясо, на глазах у сотен озверевших от наслаждения наблюдателей.

Это было жестоко. К этому надо было привыкнуть.

Скверна содержала таких бойцов, превращала в рабов. Их натаскивали, как собак и выставляли на арену для зрелищ. Никогда не понимала: неужели произошло недостаточно плохого, раз людям всё равно необходимо лицезреть нечто настолько аморальное?.. Они жаждали крови. И, конечно же, платили за место вокруг бойцовской ямы, делали ставки и выбирали себе любимчиков — бойцов, — обычных молодых парней и мужчин постарше, которых считали животными.

Это была ещё одна ниша, помимо борделей, в которой Скверна заработала репутацию лидера. Бои хотели лицезреть все. Довольно часто в Скалу даже приезжали из других городов.

Моя задача заключалась в том, чтобы принимать ставки — я была букмекером. Сидела в стороночке с блокнотом для записей и карандашом и помечала кто, что и на кого сегодня ставит. В рабочее время рядом со мной была охрана, не для меня, а для барахла, которое ставили на кон. Рядом со мной сидел ещё один человек — низкий мужчина с пузиком — Фокс. Он бил в гонг и выпускал собак в яму в случае неповиновения бойцов. Клетки с обезумевшими от голода и ярости животными стояли в четырёх местах вокруг ямы. И надо сказать, их довольно часто открывали.

Спустя пару месяцев после такой незаурядной работы, я увидела в яме его.

Скверна прозвала его Койот.

Что я знаю о койотах?.. Не много — Хищники, похожие на волков. Я понятия не имею почему Скверна прозвала его именно так, вряд ли они вообще сильно над этим задумывались. Но возможно… возможно потому, что этот парень был невероятно живуч. Койоты были такими. Ели почти всё, легко приспосабливались в новой среде обитания, только вот койот скорее стайное животное, а этот парень… он был законченный одиночка.

Когда я впервые увидела его в яме, самым большим, чем он выделялся, так это своим ростом — Койот был под метр девяносто. Был ли он крупным и накаченным? Нет. Он был жилистым и очень худым.

Его волосы, точнее волосы всех бойцов, всегда были коротко острижены. У Койота они напоминали густой ёжик цвета шоколада. Его ярко-зелёные глаза всегда были широко открыты, но не от страха, а скорее для того, чтобы не упустить из виду ни одной мелочи. Его пухлые губы, будто налитые кровью, ярким пятном выделялись на фоне бледной кожи. Волевой подбородок всегда казался излишне напряжённым, словно он никогда не расслабляет сжатую челюсть, хотя… какое тут излишество, когда находишься в самом центре кровопролитных боёв.

На вид ему было лет восемнадцать-девятнадцать — ещё совсем молодой парень. Не знаю почему я выделила его среди всех бойцов, точно не по той же причине, по какой выделили его все остальные женщины. В отличие от них, меня мужчины вообще не интересовали. Меня вообще никто не интересовал.

Но столько фанатов, сколько заполучил себе Койот после первого появления в яме — было рекордом. На первом своём бою он избавился от противника ровно за две минуты сорок секунд, нанеся один точный и проворный удар кулаком в щитовидный хрящ. Его противнику ещё пришлось помучаться перед смертью. Это конечно тоже привлекло моё внимание, но было не главным. Меня поражало его хладнокровие. Обычно, бойцы, особенно новички, пытались сбежать, молили о пощаде, отказывались драться, или даже плакали. Самые сильные и оборзевшие наоборот вели себя вызывающе: заводили толпу, раскрашивали лица грязью, осыпали противников угрозами. Эти бои приносили им такое же наслаждение, как и тем, кто пришёл посмотреть.

Но не Койот. Он был другим. Каждый раз на его лице будто бы была надета маска из стали. Его глаза были ледяными и сосредоточенными, взгляд хладнокровным и глубокомысленным. Он был, как робот. Он выходил на арену, убивал противника и уходил. С каждым новым боем армия его фанатов росла. Стольких ставок, сколько я приняла на него за два года, не удостоился ни один боец. Хотя я почему то была уверена, что всё это его вообще не интересовало. Ведь на самом деле он был всего лишь рабом Скверны — их ручным убийцей.