Плечо болело меньше, даже жар отступил благодаря тому, что оно наконец-таки обрело покой. Но раны на спине горели беспощадным пламенем. Хотя, как заверила Кира, кровоточить они стали гораздо меньше — благодаря мази.

На десятый день мне разрешили немного пройтись. В пределах крохотной палаты. По правде говоря, я уже давно меряла её шагами, но для Киры сделала вид, что благодарна ей за такую возможность.

На мне были надеты огромные штаны из мешковины, которые постоянно кололись, и не менее огромная футболка, очевидно когда-то принадлежавшая какому-то безумно толстому человеку. В рюкзаке лежала другая одежда — моя, но пока что я не видела смыла в неё переодеваться. Я была до безумия грязной! Чувствовала себя отвратительно, мне срочно нужен был душ и кусок мыла, но даже без Киры, я прекрасно знала, что раны мочить нельзя. Поэтому пришлось обходиться мокрой тряпкой и мыльным раствором.

Кира нравилась мне всё больше. И хоть не в моих принципах заводить друзей, она определённо могла стать первой, кто это изменит. Мне было легко с ней разговаривать. На любые темы. И она никогда не расспрашивала о моём прошлом и, тем более, о метке. Мы вообще не говорили про Скалу. Единственное, что не упустило её внимание, это толстый шрам в моём правом паху.

— Смотрю, тебе пришлось не сладко, — сказала она во время одной из перевязок. — Кажется, рана была очень глубокой. Много крови потеряла?

— Вроде бы много. — Я не испугалась затронутой темы. Кира не станет глубоко копать. — Меня ударили ножом, а я этого даже не заметила. Выбиралась из одного бедлама, а какой-то мужик тыкает в меня пальцем и кричит: «Детка, да ты кровью истекаешь!» Это было… м-м… неожиданно, что ли. — Я невесело усмехнулась.

Кира внимательно вгляделась мне в лицо, и я знала, о чём она думает. На каком же высоком счету я должна была быть у Скверны, раз они соизволили провести настолько сложную операцию, а не просто махнули рукой?.. Я должна была быть очень привилегированной шлюхой, принадлежавшей одному из главных. Нет, всем меченым Скверна, понятное дело, предоставляла медицинские услуги в отличие от обычных женщин, вот только на то время хирург у банды был всего один, и берегли его как зеницу ока. Так что даже не все меченые, и не всегда, могли рассчитывать на его помощь. В общем-то, метка и ставилась для того, чтобы в хирургическом вмешательстве не возникло необходимости. Но меня это стороной не обошло. И дочери бывшего предводителя Скверны её немедля предоставили.

— Тебе повезло, — хмурясь, сказала Кира. — Рану даже зашили.

— Да, — безразлично кивнула я. — Зашили.

Её зашил хирург, хирургической ниткой — всё, как положено. И только потому, что на мне была метка. И только потому, что они чтили законы и Завир, перед смертью, велел им присматривать за мной. Вот так вот Завир опять меня выручил.

Это случилось тогда, когда я спустила собак. Тогда, когда убили Панду. Тогда, когда я спасла жизнь Койоту. Я собиралась уходить, но видимо кто-то решил воспользоваться шумихой и украсть коробку с барахлом — валютой. Ведь именно я была букмекером. Думаю, что именно тогда это и произошло. Помню, как почувствовала сильный удар в бок, но меня толкали со всех сторон, и я не придала этому значения. Пока не увидела кровь. Я ещё успела доплести ноги до головорезов Скверны, показать метку и сказать, что я дочь Завира. После чего потеряла сознание.

Доктор, что зашивал рану, спустя три дня сказал, что ещё немного, и я бы умерла. Кровопотеря была огромной; мочевой не пострадал, но вот матка была задета, что означало лишь одно — я никогда не смогу иметь детей. В общем-то, я и не собиралась, надо быть извергом, чтобы обрекать маленького ребёнка на существование в таком мире. Я точно не была на такое способна, так что данное известие не произвело на меня должного впечатления. Скверна терпеливо дождалась пока я встану на ноги и выпроводила вон.

— Джей, — позвала Кира, внимательно вглядываясь мне в лицо. — Я хочу, чтобы ты знала: если вдруг тебе нужно будет с кем-нибудь поговорить… Поговорить на более серьёзные темы, я выслушаю тебя и не стану осуждать, кем бы ты там не оказалась. Даже будь ты женой этого главного бандитского кретина.

Кира усмехнулась. Она даже не подозревала насколько была близка к истине.

— А шрам у тебя и вправду страшный, — добавила она, вернувшись к перевязке. — Я-то знаю… я была патологоанатомом и имею представление, как выглядят такие ножевые ранения, когда они ещё свежие.

Три дня спустя моё терпение лопнуло. Я напялила на ноги свои пошарпанные ботинки и выскользнула из палаты в коридор. Сейчас утро, но в коридоре было мрачно и почти ничего не видно. В дали, на стене, горел факел, я двинулась в его направлении.

Не знаю, что я рассчитывала там найти, или увидеть, потому что вообще ничего не нашла и не увидела. Только косточки размяла. Я зашагала обратно, когда из-за одной из дверей услышала грохот. Это заставило меня остановиться. За этой дверью кто-то был. И совершенно не понимая, что делаю, я открыла её и вошла в точно такую же палату, как у меня. Конечно же — ведь это больничное крыло! Здесь лежат и другие больные. А ты не знала, Джей?

Только обстановка была другой. Ровно под окном находилась широкая кровать с высоким деревянным изголовьем. А на кровати сидел мальчик лет десяти и смотрел на меня удивлёнными глазами. Его волосы были длинными и растрёпанными, так что несколько непослушных прядей падали на глаза. Кожа была бледнее цвета его простыни. Под большими зелёными глазами пролегли тёмные круги, а аккуратные губки сливались с цветом кожей.

— Эм, привет, — неуверенно произнесла я, всё ещё стоя на пороге.