Я держала его на мушке, стиснув зубы и готовая ко всему.

Чейз заметил убитого мною бойца с дырой в груди и долго смотрел на него. Затем перевёл тяжёлый взгляд на меня, обыскивая глазами каждый сантиметр моего тела, что в полумраке было не так уж и просто. И он заметил. Это ведь Чейз.

Он твёрдо посмотрел мне в глаза:

— Опусти оружие.

— Чейз не убивай её! — Ронни оказался ближе, чем я думала. Его голос дрожал, на этот раз от слёз. — Джей спасла меня! Они… они бы сожрали меня, ты ведь знаешь! — Он запинался на каждом слове. Я не отрывала глаз от Чейза, была наготове. — Но другая тварь была здесь, она успела укусить Джей! Потом пришёл этот солдат… И этот ваш приказ… Убивать зараженных. Но её нельзя убивать, ты понимаешь?! У меня был приступ и Джей нашла мой ингалятор! Она снова спасла меня! Чейз! Она спасла меня, когда тебя чёрт знает, где носило!!!

Казалось, что последние его слова вонзились в стену и ещё долго-долго звенели, повторяя каждую произнесённую букву. Снова и снова.

Чейз убрал пистолет в наплечную кобуру, медленно прошёл к двери и также медленно её закрыл.

— Иди сюда. — Он подозвал брата и когда тот оказался рядом, крепко обнял. — Ты не ранен? Тебя не тронули?

Я медленно опустила пистолет. Не буду же я держать Ронни под прицелом.

— Я же сказал, что нет!!! — Ронни с силой отшвырнул от себя руки Чейза.

Чейз коротко вздохнул, его лицо преисполнялось виной:

— Я искал тебя, парень.

— Отвали, Чейз! — кричал Ронни, тыкая в меня пальцем. — Я в порядке! Она — вот кому нужна помощь! И если ты не хочешь, чтобы я до конца жизни ненавидел тебя, помоги ей!

Кажется, у меня закружилась голова — первый симптом заражения. Второй симптом — сухость во рту, — тоже есть. Что дальше? Лихорадка. До этой стадии мой организм ещё не дошёл.

Кто-то коснулся моей руки. Чейз стоял всего в полуметре и разглядывал укус на предплечье, через дыру на разодранной куртке. Его взгляд не говорил ничего хорошего.

— Если не я, то они убьют тебя, — произнёс он очень тихо, чтобы Ронни не слышал.

— Спасибо, я уже в курсе. — Я облокотилась здоровым плечом на массивный шкаф.

— Хочешь, чтобы это случилось через сутки, когда ты на сто процентов превратишься в одну из них?

Головокружение стало просто сумасшедшим! Сколько передо мной Чейзов? Кажется двадцать, или тридцать! Похоже на калейдоскоп.

— Ты слышишь меня? — Он резко вздёрнул моё лицо за подбородок, и я также резко приставила к его виску дуло пистолета.

— Говорила же: когда-нибудь я верну себе оружие, — я с издёвкой усмехнулась.

— Джей, что ты делаешь? — Голос Ронни был паническим.

— У неё помутнение рассудка, — спокойно ответил ему Чейз, не оборачиваясь.

— О, нет, ещё нет, — я дико рассмеялась. — Как ты там меня называл? Освежи-ка в памяти!

— Убери, — велел Чейз полушепотом, — или стреляй.

— Я не подарю тебе такую лёгкую смерть. — Я сползла вниз по стене и бросила пистолет у своих ног.

Кажется, Ронни выдохнул. Глупый, я бы не за что не убила этого придурка на его глазах.

Коридор снаружи наполнялся голосами. Сейчас сюда зайдут новые бойцы, увидят укус и пристрелят меня. Говорила же — я была уверена, что умру не в Скале.

— Вставай. — Одним рывком Чейз поставил меня на ноги. — Раздевайся.

— Что? — Я неуверенно усмехнулась. Послышалось? Он наклонился к самому моему уху и зашептал: — Я помогу тебе, только потому, что здесь Ронни. И только потому, что ты спасла его. Но я надеюсь тебе не надо объяснять, как обстоят дела. За сутки, через которые ты превратишься в тварь, никто не изобретёт волшебное лекарство. Другой дороги нет — ты уже заражена, инфекция уже в тебе. И так как ты находишься в Кресте, а не за стенами в обществе тварей, в живых тебя никто оставлять не станет. Мы не плодим тварей и не выпускаем их за ворота, кем бы они ни были раньше. Мы убиваем их. И тебя тоже убьют, потому что ты, уже сейчас, почти тварь.

Он пристально посмотрел мне в глаза, как будто желая добавить что-то ещё, но так и не решился: отошёл на шаг назад и расстегнул замок своей крутки.

— Раздевайся, я сказал.

Непослушными пальцами я сделала то, что он велел. Не стала спорить и задавать вопросов. Мне это было не нужно. Да и голова настолько сильно не соображала, что голос Чейза был единственной веточкой, за которую я цеплялась, чтобы не потерять сознание.

Я осталась в одном топе и протянула ему свою куртку. Чейз забрал её, потом оторвал широкую полоску ткани от своей футболки, оголив несколько стальных кубиков пресса и косые мышцы живота, образующие шикарную букву V, и туго перевязал ей рану на моём предплечье. Затем отдал мне свою куртку с целым рукавом, а сам нацепил мою; размером они не сильно отличались — обе были огромными.

— От меня не отходить, ясно? — Давал команды он, а я всё провожала взглядом широкую тёмную полоску, сбегающую от его пупка вниз; прячась за поясом штанов. — Поменьше шатайся, делай вид, что просто вымотана. Не задавай вопросов и не отвечай на них. Сигнал тревоги ещё не стих, они добивают последних, это наш шанс попасть в казармы незамеченными.

— Я поняла, — еле слышно пробормотала я, глядя в эти бездонные глаза, которые я так ненавижу и которые так сильно меня гипнотизируют.

И вот опять. Он застыл. Вид такой, будто собирается сказать что-то ещё, но не может себя заставить. Кажется, что даже взгляд его потеплел. Или это у меня слишком сильное помутнение рассудка?..