– Рот закрой, ведьма, – разозлился Бойс, – Она родит и останется жива, я сказал.

– Как хотите, молодой господин.

– Тужься, Катриона, – Бойс упал на колени рядом с ложем, прижался щекой к мокрому лбу девушки, – Толкай его, толкай.

Она его поняла. Задышала, набираясь сил, и стала толкать, сгибаясь пополам.

– Удивительно, – взглянула на него Анна, – она вас слушается. Давайте еще.

Бойс говорил с ней, упрашивал, чувствовал – она слышит его, делает все, о чем он просит. Плод был крупным, шел туго, но Катриона не сдавалась, и больше не кричала.

– Голова почти вышла, – крикнула Анна, помогая дочери. – Давай, дочка.

– Тужься, родная. Еще немного!.

Катриона напряглась, оскалила зубы, дико крикнула. Бойсу показалось, будто вместе с криком ее раздался хруст. Секунда, и она обмякла, откинулась назад. В комнате разорался ребенок.

– Сын у тебя, МакГрей, – Анна за подмышки подняла в воздух пухлого, вымазанного в крови малыша. Его крохотное личико сморщилось в гримасе плача, – принимай, бабка, купай, пеленай внука. Сделано дело.

Она передала вопящего новорожденного Элеоноре.

– Господи, какой крепыш! – ахнула леди МакГрей, – Посмотри, Лайонел!

Но Бойс даже не взглянул на сына. Он с ужасом смотрел на Катриону. Ее задранная сорочка, простыня на кровати под ягодицами быстро пропитывались кровью. Кровь частыми толчками выходила из раны между ног. Одна из молоденьких горничных увидела это тоже и упала без памяти на руки Харриет. Катриона стремительно бледнела, теряла дыхание.

– Я предупреждала, – сказала Анна, лицо ее приняло землистый оттенок, – У нее разошлись кости таза, внутри все порвано. Ребенок чересчур большой для такой крохи, как Катриона. Пусть все выйдут из комнаты. Леди МакГрей, унесите внука.

Элеонора наспех запеленала малыша в простыню и вышла, бросив на Бойса испуганный взгляд. Горничные последовали ее примеру, ведя под руки приведенную в сознание подругу.

Бойс понял, что за звук он слышал, когда Катриона толкнула ребенка в последний раз – это был хруст ее ломаемых костей.

– Сделай что-нибудь, – угрюмо обратился он к Анне.

– Не в моих силах. Ее не спасти. Через пару минут она истечет кровью и все закончится.

Бойс отупело уставился на Катриону, она попыталась открыть глаза, но только закатила их. В комнату вернулась леди Элеонора, передавшая ребенка на попечение нянькам. Молча встала у двери.

– Ох, сыночек… – всхлипнула Харриет. И зарыдала.

Услышав эти рыдания, Бойс потерял самообладание, упал на Катриону, сгреб ее в охапку, вдыхая запах ее пота и крови, лежал на ней, прислушивался, как она затихает навсегда. Левая рука ее судорожно сжималась и разжималась, ногтями царапая простыню.

– Мама, – он вдруг понял, что нужно делать, поднялся, – Веди сюда священника. Быстро. Быстро!!!

– Да! – мыть выбежала.

– Ты хочешь причастить ее перед смертью? – спросила Анна. – Напрасно, она некрещеная. Не волнуйся, МакГрей, Катриона отправится к Господу. Такие как она от рождения принадлежат ему, грешить они не способны. В отличие от вас…

– Твоя дочь при смерти, а ты продолжаешь исходить ядом, – упрекнул Анну Бойс.

– Не волнуйся, я сполна заплачу страданиями за ее смерть.

– Не ругайтесь при умирающей, – всхлипнула Харриет.

Бойс посмотрел на нее.

– Иди, принеси мне бутылку виски, няня, – сказал он. – Скорее, каждая секунда на счету.

– Зачем тебе?

– Скоро поймешь.

Смотрителем крохотной церквушки Тэнес Дочарн был молодой, безусый священник. Войдя в комнату в сопровождении леди Элеоноры, он увидел безбожную ведьму Анну Монро, про которую в округе ходили слухи один жутче другого. На кровати лежала худенькая девчушка-подросток в затекших кровью одеждах. Вокруг ее кровавого ложа горели свечи. Священник попятился в глубоком страхе – он понял, что попал на сатанинский ритуал с жертвоприношением. Леди МакГрей встала в дверях, преградив ему пути к отступлению. От камина шагнул высокий мужчина, в котором юный пастор узнал опального сына леди и лорда МакГреев.

– Ты, – звучно сказал МакГрей, стоя в отсветах пламени, – призван сюда, чтобы обручить меня с этой девушкой, патер. Выполняй свой долг, у тебя мало времени.

Патер зажмурился и начал истово молиться. По завершении молитвы ему пришлось убедиться в том, что зловещее видение не рассеялось.

– Нет! – взвизгнул он, осеняя себя крестом. – Изыди, нечистый!

МакГрей протянул ему бутылку виски.

– Я готов понять, что ты испуган и не веришь себе. Только поэтому я еще разговариваю с тобой. Вот тебе виски, пей, тебе станет легче. И венчай нас, патер. Если ты еще раз взвизгнешь или начнешь креститься, я тебя убью. Этим вот.

Вторая рука, которую Макгрей держал за спиной, повисла – в ней была зажата чугунная кочерга. Священник схватил бутылку и начал пить взахлеб. По лицу и безумным глазам МакГрея он ясно прочел – молодой мужчина не шутит.

– Ты Ла…й…йонел Рей..налд…. МакГрей, – заплетающимся языком заговорил священник, икая и из последних сил сдерживая рвоту, – берешь ли ты….в жены…. В болезни и здравии…. В богатстве и бедности….

– Да! – раздалось твердо и отчетливо.

– А ты… Ка..триона…Мон….ро. Берешь ли в мужья….Лайонела…