Он так и не дошел до окна, к которому направлялся, встал.

– Ты не посмеешь уехать, Бри. Не посмеешь забрать ее.

– Это я-то не посмею? – Женщина в трубке расхохоталась. Смех ее не сулил ничего хорошего. – Ты близко знаешь меня тринадцать лет, Джерард, тебе известно, что мое слово – это не плевок на ветер. Почему бы мне не забрать собственное дитя? А чтобы тебя впредь не посещал соблазн совать мне в нос бабки, скажу, с этой секунды мое нахождение в Тэнес Дочарн оценивается не в материальном эквиваленте. Цена другая. Тебе известно, какая. Либо так, либо никак.

Джерард успокоился. Его грудная клетка перестала вздыматься и опадать в бешеном темпе. Он задышал ровно.

– Ладно, Бри, – Джерри двинулся к зашторенному окну, огибая кадки с цветами и мебель. Остановился, смотря в опущенную, расшитую лиственным орнаментом драпировку, – Я знаю тебя, ты права. Но плясать под твою дудку не буду. Слушай, Бри. Ты вольна уехать, но имей в виду, я тебя отыщу. Где бы ты ни спряталась, найду, пусть бы мне пришлось жизнь положить на поиски. Тебе известно, ресурсы для серьезного поиска у меня есть. Я спущусь за тобой на дно бездны, поднимусь на самую высокую гору, если понадобится. Ты от меня не отгородишься даже адом, Бри. А когда отыщу, спущу с тебя шкуру.

Он знал, что не блефует, не утрирует. Говорил взвешенно, рассудительно, как на деловых переговорах. Ни слова лжи или преувеличения. Знал, что Бри, с ее-то дьявольским чутьем, поняла его верно.

– Пошла мода, – проговорила она после долгой паузы без тени испуга, но и без прежней хамской самоуверенности. – Пошла мода грозить моей шкуре. Что за порочная тенденция? И зря. Я делаю это ради дочери. Ты уехал на три часа, отсутствуешь три месяца, тебе плевать, что девочка тоскует по тебе. Болеет….

– Отвечай, что с Рокси.

– Ты знаешь ее, Джерард. У девчонки пограничная психика. Рокси сходит с ума оттого, что тебя нет рядом. Твой информатор Роберт не рассказал тебе, как неделю назад мы с ним ловили Рокси по аэропорту Глазго? Она сбежала из школы, добралась туда автостопом и намеревалась лететь в Нью-Йорк. Сейчас она сидит под домашним арестом. Я забрала у нее мобильник, из соображений безопасности очистила ее комнату от опасных предметов. Ибо кто знает…

– Что ты несешь?…

– То, что есть, дорогой. Несу истину. Она влюблена в тебя по уши.

– Вы что, все с ума посходили? Она же еще ребенок! Как ты могла допустить такое, Бри?!

– Это не я, это ты допустил. Не скидывай вину на меня. И потом, не такой уж она ребенок. Тринадцать лет – самое время для первой любви.

– Не предпринимай никаких действий, – мозг его заработал с лихорадочной быстротой, – не уезжай. Я скоро буду.

– Неделя, Джерард. Через неделю мы исчезнем, и тогда ищи ветра в поле.

– Неделя. Я вернусь в поместье. Один. Телефон отдай Рокси сейчас же, я хочу с ней поговорить.

Он опустился на пол, прислонясь спиной к колонне, повременил и позвонил Рокси. Девочка ответила. Он услышал в трубке частые всхлипывания.

– Чего ревешь, малышка? – спросил Джерри, закрывая глаза и вслушиваясь в тихий плач, – Привет.

– Привет…

– Мама сказала мне, что ты напридумывала себе всякой ерунды. Это не хорошо, Рокси, не по возрасту.

– Я не напридумывала. Сама мама мне и сказала. Все говорят…

– Что говорят?

– Что ты женишься скоро. Привезешь сюда кого-то… Это правда?

– Ну вот еще…

Всхлипывания нарастали.

– В Нью-Йорке у меня дела, Рокси. Ты большая, должна понимать такие вещи. Подумаешь, уехал надолго. Но не навсегда же. Улажу все и вернусь. Перестань плакать. Чтобы завра же пошла в школу, и никаких мне фокусов. Через неделю встречай меня.

– А раньше нельзя? – она перестала всхлипывать.

– Можно и раньше, если прекратишь слезы лить.

– Как же твои дела в Нью-Йорке?

– Нет таких дел, Рокси…, – он прочистил горло, – ... которые я не мог бы отложить ради тебя.

– Я тебе покажу что-то, когда приедешь, – девочка бодро потянула носом, переключаясь, – Сюрприз. Я с батами больше не тренируюсь, ты не злишься? Я нашла кое-что получше.

– Очень хочу посмотреть на это «кое-что получше». Просто мечтаю, – Джерри улыбнулся перемене ее настроения.

– Ты точно приедешь один? – ее голосок дрогнул.

– Один, – ответил он, – верь мне. Ходи в школу, не убегай и не плачь.