– Ага. Сейчас сделаю.

– Да не сейчас! Звони, давай!

– Кому? Тут много всяких… И все почти мужчины. Может Эдвард Уайнпот?

– Ни в коем случае! Это отец. Его хватит удар, когда он узнает, что Марго не явилась на работу.

– Кому тогда?

– Господи! Да хоть бы этому…, – она наугад ткнула пальцем.

Девушки склонились над списком имен, Карла сняла телефонную трубку, набрала номер. За почти десятилетнюю историю существования галереи Марго ни разу не пропустила работу. Она являлась ровно в девять, по ней можно было смело сверять часы. А если по какой-то причине художнице приходилось воздерживаться от прихода, она начинала звонить, чем доводила до белого каления своих сотрудниц, потому что контролировала каждый их шаг, требовала отчета о каждом действии. Сегодня о Марго ни слуху, ни духу, а телефон отключен. Значит, что-то стряслось. Что-то экстраординарное, из ряда вон выходящее.

Пытка продолжалась два часа, за это время Карла успела перезнакомиться почти со всеми бывшими мужьями Марго и кое-кем из бывших любовников, с которыми та поддерживала теплые отношения. Один сказал, что поедет, поищет Марго дома, другой взялся обзванивать госпитали Далласа, третий сорвался из офиса, кинулся эти самые госпитали объезжать. В общем, поисковая работа закипела. Кэт тоже порывалась включиться в поиски, но ей пришлось угомонить свои порывы и вернуться к прямому исполнению обязанностей – пришли посетители, их надо было обслужить.

В полдень, когда Карла из последних сил сдерживала рыдания над телефонной трубкой, в галерею ворвался ураган. Как всегда эффектная, с разметавшейся по плечам бурей черных локонов Маргарита Уайнпот задержалась у секретарского столика и спросила:

– Что с тобой Карла? Кто-то умер?

Карла рассчитано медленным движением вернула на телефонный аппарат трубку и произнесла ровным голосом, который стоил ей огромного усилия воли:

– Включите мобильник, босс.

– Ах, да, мобильник! Ты, верно, звонила мне, деточка, беспокоилась. Я выключила его вчера перед сном, а утром забыла включить.

Отыскав в сумке мобильник, Марго нажала кнопку. Тихую атмосферу галереи сотрясла жуткая какофония электронных звуков – стали приходить короткие сообщения о десятках непринятых вызовов. Марго испуганно швырнула телефон на стол Карлы – он пиликал и жужжал, словно одержимый бесом.

– Сделай с ним что-нибудь, Карла. Или я его разобью. Выруби его – он взбесился!

– Я поставила на уши всех, кроме вашего отца и пары фамилий с конца списка, – ехидно сообщила Карла и потрясла в воздухе альбомным листом с именами, – мы вас ищем с самого утра. Даже звонили в больницу.

В ту секунду, привлеченная песней мобильника, из выставочной залы вышла Кэт. Увидев Марго, она пошатнулась и схватилась за стоявшую рядом статую обнаженного юноши в боевом шлеме – за самую интимную часть его тела.

– Не отломи Давиду фаллос, Кэт, – попросила Марго, – ты будто привидение увидела.

– Я думала, вас сшиб грузовик.

– У всех здесь слишком буйная фантазия. Я в порядке. Ну, что уставились, могут у меня быть дела личного характера? Кэт, иди работай. Карла, звони всем, кого ты растревожила, сообщай, что Марго Уайнпот жива, здорова и цветет, как майская роза. Я к себе. Попрошу не беспокоить, ни с кем не соединять.

Она направилась к лестнице, покачивая крутыми бедрами.

– Стерва, – заключила Кэт,- дела личного характера у нее. Интересно, как эти дела зовут?

– И хороши ли они в постели? – докончила Карла, вырубая неугомонный мобильник.

Рабочий день пошел своим чередом. Но раз начался он таким странным образом, то и дальше без странностей не обошлось. Перед кабинетом Марго был балкончик со скульптурной балюстрадой, выходящий непосредственно в холл – с его высоты отменно просматривался любой закуток галереи. Хозяйка заведения вытащила на балкончик кресло-качалку, уселась в нее и так сидела довольно долго, куря сигарету за сигаретой. Раньше она никогда не курила в галерее.

– Сбрендила старушка, – шепнула Кэт, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд Маргариты.

– Я боюсь находиться в одном помещении с умалишенной. Уволюсь, к чертям собачьим, – прошипела Карла. – Смотри, на нее вдохновение напало.

Действительно, Марго сходила за мольбертом. Установила его, заняла позу творца, рождающего шедевр, и принялась рисовать…

Больше подчиненные свою начальницу не обсуждали. Зато Кэт перед уходом очередной раз убедилась в наличии у Марго определенных симптомов.

– Послушай, Марго, – сказала она, когда они втроем шли к стоянке, – Сегодня были люди, они хотят купить работы твоего авторства. Их интересуют картины, написанные тобой в Европе. Речь идет о более чем значительной сумме. Проконсультируй меня с утра, какие из полотен я могу продавать, а какие нет, хорошо?

– Скоро Рождество, Кэт – нельзя сказать наверняка, что будет завтра, а что послезавтра, – таинственно ответила Марго, – Пора чудес, волшебство витает в воздухе. А мне неплохо бы отдохнуть…