– На самом деле они атаковали по очереди, Кэт. Бросаться на одиночку группой запрещает кодекс чести. Знаешь, как бывало – сошлись ребята в бою, а одних больше, чем других. Тогда часть тех, которых больше, чтобы уравнять силы, переходит на сторону тех, которых меньше, и дерется с чужаками против своих. С не меньшим, скажу тебе, усердием.

– Зачем вообще драться?

– Зачем мужчинам драться, женщина? Так уж мы созданы – периодически любим навалять кому-нибудь, спустить пар, получить по морде. В прошлом в умении сражаться была прямая необходимость. Мальчики обучались палочному бою в качестве подготовки к владению палашом.

– А сейчас?

– Сейчас – это спорт. Из пятерки, которую ты сегодня видела, все хороши. Отличные бойцы. Но ни одному против меня еще не везло до сего дня. Пусть пока радуются!

Джерри был пьян, расслаблен. Он положил ладонь ей на колено и начал медленно пробираться под юбку, не скрывая намерений. Кэт поймала его руку на середине бедра, где кончался чулок.

– Кто же тебя обучил премудростям боя?

– Дядя Дункан, родной мамин брат.

– Расскажи, – попросила она, ластясь к нему и понимая, что лучший момент для близкой беседы вряд ли скоро представится.

– Мне было семь, – отозвался Джерри, – я уже мог кое-что показать батой. Дядя привез меня в нашу деревенскую школу, где обучал фехтованию группу подростков. Поставил меня среди них, дал в руки бату и сказал: «Защищайся, Джерард». Я защищался. Нахватался от них так, что потом неделю кровью плевался. На следующий уик-энд, едва я очухался от прежнего мордобоя, дядя повез меня на новый сеанс. Продолжалось дело года три, пока я не подрос, и не начал сам всех дубасить. Спасибо дяде, он из кожи лез, чтобы я был лучшим, – сардоническая ухмылка искривила его губы.

Она не верила ушам.

– Твоих родителей не волновало, что их малыша сына избивают на тренировках?

Джерри снова усмехнулся.

– Причем тут родители? Меня воспитывал дядя. Мама умерла почти сразу после рождения брата. От отца у меня фамилия, и больше ничего. Я не помню, чтобы хоть раз с ним разговаривал, хотя этот субъект прожил с нами лет шесть. Мамой, папой, нянькой, тренером, наставником, душепопечителем, главнокомандующим для меня был дядя. Такие понятия, как жалость и сентиментализм ему были чужды. Я редко видел его в хорошем настроении, ну может только в те моменты, когда мне хорошенько попадало.

– Джерри! Научишь меня управляться с …эээ… батой? – перевела стрелки Кэт, замечая перемену к худшему в его благодушии.

– Тебе для чего?

– Мало ли, вдруг пригодится! Девушка должна уметь постоять за себя, если рядом нет защитника. Я умею самое элементарное – дать по я…

– Понял, вставай, девушка, бери бату. Вот. И бей меня! Опа! Не попала! Еще давай! Оп! Опять мимо!

– Не уворачивайся! Не честно! Почему ты не отвечаешь?

– Это другой вопрос? – он перехватил ее бату, аккуратно прислонил к стене на прежнее место. Развернул Кэт к себе спиной и крепко обнял. – Женщин мы не трогаем. Они будут нас бить по головам сковородками и скалками, а мы, максимум, ставим подножку, чтобы не быть убитыми окончательно и бесповоротно. Но не отвечаем ударом на удар. Кодекс запрещает.

– Правильный кодекс. Что еще он запрещает?

– Запрещает отступать, – руки Джерри прошлись вдоль ее тела, задержались на бедрах, вновь скользнули под платье. – Стой, где стоишь, говорит кодекс.

– Ты ничего не боишься, мой рыцарь? – она легла затылком на его плечо, чтобы он мог видеть ее, дразнящее облизнула губы кончиком языка.

– Ничего не боятся только дураки, – его ладони стали настойчивыми и наглыми. Кэт больше им не сопротивлялась, покоряясь охватившему ее возбуждению. Он склонялся к ней и вдруг остановился. – Что за важный клиент задержал тебя сегодня?

– Клиент? – она повернулась к нему, прижалась бедрами, – Важный и фантастично богатый. Арабский шейх.

Кэт почувствовала, как мускулы на его груди и предплечьях налились, хотя внешне он оставался спокойным.

– Хм, шейх – старый носатый хрыч в безразмерном тюрбане, который передвигается в паланкине и исключительно в сопровождении своего гарема?

– Шейх был молод, не старше тебя, довольно красив и образован. Если гарем у него есть, на сей раз он предпочел оставить его дома, и прибыл отнюдь не в паланкине. Его привез автомобильный кортеж.

– Он тебя задержал?

– Да, – она наблюдала за ним сперва с игривым любопытством, которое стало перерастать в недоумение. С Джерри творилось что-то неладное. В мгновение ока лицо его залила меловая бледность, у рта прорезались складки, зрачки расползлись, как если бы он принял быстродействующий яд. Джерри перестал дышать, взирал на нее безумными глазами вурдалака. Глазами убийцы из старого сна.– Я показала ему интерьер в прерафаэлитском стиле, над которым работала. Ну, помнишь, я рассказывала тебе?