Шрифт:
– Помню, – шепнул Джерри с трудом, словно превозмогая страшную боль.
– Джерри, – позвала она. Хотела потрогать его лоб – возможно у него жар. Но Джерард опередил ее. Она почувствовала его сильные пальцы у себя на шее, почувствовала, как они смыкаются, сдавливают гортань.
Он всмотрелся в ее лицо. Она лжет. Лжет. Он раскрыл глаза шире, вокруг них возникла совсем другая комната – овальная, которую он никогда не видел прежде, зато слышал о ней от Кэт. Он увидел шейха, молодого, смуглого. Араб склоняется над женщиной, она соблазнительно изгибается, маня его к себе. Эта женщина – Кэт.
«Бум»…. «Бум»… оглушительно застучало в висках. Внутри ржаво скрипнули и завращались зубчатые шестерни, перемалывая сердце, внутренности, дыхание в кровавую кашу.
– Джерри!
Быстро, резко, так что он даже не успел ничего понять, его окутал мрак. Сгустился, впился иглами в кожу лица, заставив крепко зажмуриться. Джерард тряхнул головой. Открыл глаза и понял, что ослеп. С удесятеренной силой сработали вдруг другие органы чувств, напугав его. Оглушил плеск воды, удары волн о камни. Шипящий свист ветра, будто врывающегося под свод откуда-то извне. В ноздри ударил запах сырости и плесени. Картинка прояснилась. Он увидел что-то непонятное. Стена, сложенную из сырых каменных блоков, поросших грибком, словно он где-то под старым каменным мостом. Белокурая женщина, стоящая перед ним, прижалась спиной к каменной кладке и произнесла его имя – он понял это по движению ее губ. Увидел свои руки, сжатые на ее горле. И смертельный ужас в ее расширившихся глазах. А затем почувствовал такое, что еле устоял на ногах. Мешанину чувств, врывающуюся в нутро бешеным вихрем. Отчаяние, глухая тоска, душащая ненависть, боль, страх. Ты потеряешь ее. Не удержишь. Каково тебе, а?!!! Знать, что она лжет? Укладывается в постель с другим!! Смеется тебе в лицо, болван!!! Чего ты ждешь? Воздай по заслугам! Ты! Ничтожество! Души! Убей! Голоса шепчут, орут, визжат, кружат над ним стаей нетопырей. Впиваются клыками в шею, щеки. Рвут. Терзают. Стонут. Пальцы сжимаются. Из устремленных на него янтарных глаз льется ужас. Он чувствует, как ломаются, хрустят шейные позвонки. Как она хрипит, захлебывается, маленькие кулаки бьют его в грудь из последних сил. «Что со мной? Откуда все это»? «Это не ты, – слышит он голос, спускающийся сверху. Он покрывает все другие голоса, – Это они. Прочие. Те, кто был прежде. Входят в тебя. Живут в тебе. Теперь их воля, не твоя». «Кто ты»? «Ты знаешь меня»… Жми. Она уже оседает на землю. Очнись!
– Джерри!
Морок рассеялся. Пропала каменная стена и сползающая по ней, задушенная девушка. Чужие голоса разлетелись. Кэт стояла перед ним. Живая. Смотрит непонимающим взглядом. Его руки все еще у нее на горле. Он резко убрал пальцы с ее шеи и оттолкнул девушку. Она едва не упала и возмущенно вскрикнула. Джерри сморгнул. Ничего не случилось. Ничего как будто и не было. Выходя из чуждого, незнакомого состояния, серией заученных вдохов-выдохов попытался привести себя в норму. Шестерни внутри встали.
– Ты чего, Джерри? Где ты?
– Я здесь, – он отер пот со лба.
– Ты бледен, как мертвец.
Она смотрела на него со смесью тревоги и обиды.
– Прости, Кэт, что толкнул тебя. Я сделал тебе больно?
– Нет... Ты словно отключился на секунду, Джерри.
«Я с ума схожу», – он закрыл руками пылающее лицо.
– Джерри, – мягко позвала она и взяла его за запястья.
Он перехватил ее руки и рванул девушку к себе. Впился ртом в податливые, сладкие губы. Кэт едва не упала, когда он потащил ее к столу. Раздался звон посуды, сметенной на пол. Подол платья разорвался с треском. Она задохнулась от болезненно острого желания…
Спустя какое-то время они вышли на улицу. Кэт, кутаясь в пальто, рассматривала Джерри – набросив куртку, он ходил по помещению, выключал софиты, закрывал двери.
– Джерри, – сказала она, – ты порвал мне платье. Дорогое.
– Купим новое, такое же.
– Килт тебе идет. Почему раньше не носил.
– Раньше было холодно, а теперь зима кончается.
– Джерри…
– Да?
– Что это за помещение, я забыла спросить.
– Не знаю пока, – он закрыл входную дверь на ключ, взял ее за талию и повел к такси, – я купил его, но еще не решил, что здесь конкретно будет – может бар. Скорее всего бар. С лучшим шотландским виски.
– С волынкой и палочными боями?
– Точно.
Кэт вспомнила арабского принца, когда они ехали в машине, и она отдыхала под урчание мотора. Вспомнила утонченные манеры посетителя, его волнующую энергетику, на которую трудно не отреагировать.
«Хорош, – подумала Кэт, – Самир бин… как его-там… хорош. Но этот шотландский варвар… он неотразим».
Глава 11.
Погода на следующий день испортилась. С Гудзона подул шквальный ветер. Он стонал под самым небом среди крыш небоскребов, спускался вниз на широких проспектах, валил с ног пешеходов, подгонял их резкими, похожими на удары хлыста порывами, гнал вихри мусора по мостовым. Вслед за ветром повалил густой мокрый снег, залепляя лобовые стекла автомобилей и превращаясь в вязкую кашицу под их колесами, отчего на дорогах образовывались пробки.
Несмотря на шторм, Кэт взбрело в голову пройтись пешком. На работу она поехала на метро. Выйдя за две остановки до пункта назначения, начала отчаянно прорываться сквозь белый ад бури. Идя, жалась к стенам домов, улицы перебегала в толпе пеших товарищей по несчастью. Ее волосы, выбившиеся из-под капюшона пальто, промокли и повисли сосульками. На коже застывала ледяная корка от тающего снега. Благо, о потекшей туши можно было не беспокоиться, поскольку Кэт была без косметики.
– Ты, что, пешком добиралась сюда, Кэт? – сделала недоуменную гримасу Мэри Карлтон, миловидная, молодая, лет двадцати пяти, женщина, занимавшая в галерее должность менеджера. В ее обязанности входило встречать у дверей посетителей, чтобы после проведения организационной беседы перенаправлять их к Кэт для экскурсий. Еще она помогала Жозефин Мэлоун.
– Да, пешком! – Кэт скинула капюшон, тряхнула волосами. На щеках после прогулки расцвел румянец. С обуви на художественный паркет медленно натекала мутноватая лужица.
– Приводи себя в порядок. Через десять минут у тебя первая группа, а ты похожа на мокрую курицу… Устроила беспорядок в холле, придется вызывать уборщицу.
– Есть, мэм, – ворчливый тон Мэри позабавил Кэт. Она кинула ей вымокшее насквозь пальто, – Будь добра, повесь на вешалку, только аккуратно, чтобы к вечеру просохло.