– Ну-ну, дикарка, зачем же кусать любимого? – и поторопил де Моле тоном треклятого мсьё Годфруа. – Давайте скорее! Что вы тащитесь, как беременные ослицы?

Меня как громом ударило от осознания – да это же не Этьен вовсе! С настоящим что-то сделал его отец-чернокнижник… Вселился в тело? О, Боже! Разве это возможно? Я содрогнулась. А где же душа Этьена? Уж не демону ли, расплывшемуся черным пятном в озере, отдал ее лекарь?

На суровом лице де Моле скользнуло знакомое раздражение, а в глазах гвардейцев – опаска, смешанная с любопытством. Дюжина мужланов, выставив пики и шпаги, надвигались на меня, готовые при случае разорвать на куски.

– Не обманул, старый черт, – прорычал де Моле.

– С чего бы мне обманывать? – жестко ответил Этьен. – Скорее забирайте девку, пока не опомнилась.

«Ах, ты подлец! – вскипела я. – Но правда, чего это я застыла?!» Я ударила со всех сил каблуком по голени фальшивого Этьена. Тот взвыл и отпустил меня. Я отпрыгнула в сторону и заорала во все легкие:

– На помощь! Сюда! На помощь!

Огонь! Где мой красный огонь?! Я попыталась сосредоточиться, но у меня ничего не вышло. В долю секунды множество рук завертели меня, скрутили веревками так, что ни пошевелиться, ни вдохнуть толком не получалось – веревочная петля перетянула горло, во рту до самой глотки иссушил нёбо кляп из шерстяной тряпки. От удушья пот выступил на моем лбу, и в ушах застучало.

– Глаза ей завяжите, – распорядился лекарь, – чтоб колдовать несподручно было.

Кто-то набросил мне на глаза темную ткань и затянул на затылке, спутав узел с волосами. Хотелось потерять сознание, лишь бы не слышать грубой брани в мой адрес и самодовольных восклицаний охотников на ведьм. От того, что они предлагали сделать со мной, кровь стыла в жилах и пробивала крупная дрожь.

Словно добычу, меня закинули на коня. Кто-то взгромоздился в седло рядом. И началась бешеная скачка по ухабам и камням, от которой у меня сдавливало живот и до дурноты сотрясались внутренности. Согнутая пополам, я болталась вниз головой у пропахшего потом крупа жеребца и чьих-то смердящих сапог в стременах. Кровь пульсировала и билась в висках и затылке. Я задыхалась, моля Бога о чуде. Увы, из-за охватившего меня страха ни одну молитву не смогла дочитать до конца – слишком путались мысли. Вот и все: спасла род, Этьена, себя…

Наконец, топот копыт прекратился. И меня, как мешок с отходами, грубо сбросили на брусчатку. Из моей груди вырвался стон. Похоже, живой я им больше не нужна… Потащили куда-то.

«Помилуй меня, Господи, прости все грехи вольные и невольные… Скоро душа моя вернется в Царствие Твое, если ты не отправишь меня за содеянное в ад и чистилище. Но ведь знаешь ты, Отче, что никому я зла не желала, и если делала что-то не по Твоему закону, то больше по глупости и неразумению. Аминь. – Хотелось вдобавок взвыть во весь голос: – Прости меня, Господи! Помилуй!»

Там, куда принесли меня похитители, пахло не разнотравьем и хвоей, а помоями, сырой соломой и воском. Неподалеку трещал большой огонь: камин, очаг, костер? Впрочем, какая разница? Тело затекло и онемело. Я уже начала хрипеть от недостатка воздуха. Пятна поплыли перед глазами. Сквозь дурнотную муть в голове доносился лязг металлических доспехов, оружия и звон шпор. Тяжелые, шаркающие шаги раздались рядом.

– Эта, что ли, ваша ведьма? – раздался мерзкий хохот, и кто-то пнул меня острым носком сапога в живот.

Я дернулась от боли, и жесткая веревка снова врезалась в горло. Наверное, до пыток я не доживу.

– Да это же совсем девчонка! – пренебрежительно продолжил неизвестный. – А столько ужасов рассказывали… Хе-хе, вояки…

Де Моле негодующе парировал:

– А вы развяжите ее, мэтр Капотэ, развяжите. Вот тогда и узнаете, где веселье.

– Ладно-ладно, не пугайте меня! – важно хрюкнул незнакомец. – Я уже вызвал кюре с братом Лоренцо из Нантуанского аббатства. Тот опытный инквизитор и экзорцист – целую дюжину ведьм извел, да из бесноватых дьявола изгонял не раз, – невидимый мэтр Капотэ хвастал так, словно сам заправлял пыточной.

– Вот и займитесь, – буркнул мсьё Годфруа. – Мне нужно только взять пинту ее крови. Потом делайте с ней, что хотите.

«О, Дева Заступница! – закатила я под повязкой глаза. – Накажи его! За все накажи! Заклинаю!»

– Зачем вам ее кровь, мсьё? – ехидно поинтересовался незнакомец. Такой мерзкий голос подошел бы рыжему толстяку с сальными волосами вокруг плеши и висячими бородавками на дряблых щеках. – Уж не собираетесь ли и вы заняться колдовством, мсьё Годфруа?

Де Моле фыркнул, а лекарь понизил голос, словно сообщал страшную тайну:

– Проклятая ведьма наслала болезнь на нашего наисветлейшего короля. Только ее кровью, освященной архиепископом или самим Папой, и получится снять заговор. Надеюсь, вы понимаете, что я доверил вам государственный секрет?

Мэтр Капотэ нервно, мелко похрюкивая, хихикнул и тут же пробормотал:

– Безусловно, дорогой мсьё Годфруа, безусловно.

– Храните его свято. Иначе де Моле придется вас убить. – Удовлетворившись реакцией и выдержав паузу, лекарь продолжил: – Девица сия решила посвятить себя нечистому, имейте в виду. Так что от вас, господа, требуется небывалая решимость и твердость духа, чтобы искоренить дьявольщину на корню.