Ветер завыл, словно избитый пес. Черный снег за окном прекратил сыпаться, а лежащий на земле растаял в мгновение ока, словно его и не было. Все затихло.

В гостиничной комнате горела свеча, утомленно оплывая каплями воска. Я сидела на стуле у кровати. Мои глаза слипались, но я боролась со сном, прислушиваясь, ровно ли дышит Этьен, и не могла насмотреться на то, как чуть видимо раздуваются тонкие ноздри, как падает теплый свет на заросшие щетиной щеки, как разметались по наволочке черные кудри, как украшает умиротворение и без того красивое лицо. Наверное, самое красивое на свете. По-крайней мере, для меня. Этьен посапывал сладко, по-мальчишески, и почти не ерзал под тонким одеялом.

«Спи, мой хороший. Тебе надо».

Я обняла покрепче подушку. Пусть еще ощущалось жжение на моей спине, пусть саднили искусанные губы, но, исцелив Этьена, я не свалилась без сознания, меня не парализовало, как в прошлый раз. И на удивление, я чувствовала себя вполне сносно. Лишь сегодня до меня дошла истинная ценность рубина – без него мне бы не справиться с демоном. Камень увеличил многократно мой дар и дал почувствовать вкус настоящей силы, большого огня. Это было невероятно. Это была магия свободы, безграничности, мощи. И ощущать ее мне понравилось.

Да, я выплеснула все на-гора. Сейчас эта волшебная сила почти иссякла, сузилась до моих обычных возможностей, но меня это не тревожило. Этьен здесь, он спасен! И, надеюсь, проснувшись, не вспомнит, как едва не сварился заживо в сырной массе, как его, истошно кричащего от боли, нес в гостиницу Огюстен, как сдирали намертво прилипшую одежду. Пусть забудет, как я билась над ним, забирая его раны и боли. Жаль, мне всего этого не забыть… А с Этьена хватит уже! Все прошло. И теперь там, где вздувались страшные волдыри, все затянула новая кожа. Веки смежил здоровый, целительный сон.

Я вздохнула. Отчаянно хотелось, чтобы все напасти остались позади! И, казалось, так и было – даже на улице буря сменилась покойной ночью, тихой, робкой. После исчезновения демона городок всколыхнулся: люди пошумели, покричали на улицах и разошлись по домам. Утро вечера мудренее. Свой очаг ближе, чем чужая беда в лавке сыродела.

Когда заснул Этьен, я помолилась о несчастном лавочнике и с волнением взглянула на рубин – не почернел ли еще больше? Нет. Наоборот, вроде бы красные края стали чуть шире. Хотя, может, мне только показалось на радостях.

Однако ощущение, что все сделано правильно, впервые за столько времени прокатилось сладкой волной по телу, будто меня одарил им ангел свыше. Я, наконец, позволила себе такую роскошь, как спокойствие, и незаметно для себя заснула.

Открыв глаза, я ничего не поняла. Почему это свернулась калачиком на мягкой перине? Сидела же на стуле… Почему голая мужская рука, покрытая черными волосками, весьма тяжелая, хочу сказать, покоится на моей талии, а расслабленные пальцы по-хозяйски лежат на моем животе? Почему спину и бедра уютно греет что-то большое?

Ой, да я же в одной постели с Этьеном! Как это?!

Боясь разбудить его, я притаилась и зыркнула по сторонам. Похоже, мы одни. В окно лился нежный свет раннего утра. Благо, я одета – на мне было все то же темно-синее платье, правда, теперь покрытое мелкими белыми перышками из перины… замучаешься отчищать. Сзади соблазнительно пахло каким-то восточным ароматом. Из дорогих благовоний… Сандалом? Пожалуй. С легкой апельсиновой ноткой…

Да, было тепло и хорошо. Невероятно хорошо. Но разве я могу себе такое позволить? Я же приличная девушка! Или не очень приличная? Нет, все-таки нельзя так. Вдруг зайдет мадам Тэйра? Или Огюстен? Или служанке взбредет в голову принести чистое полотенце, а я в постели с мужчиной… Ох, святая Клотильда!

Я осторожно начала приподнимать руку. Этьен зашевелился, и большая ладонь лишь сильнее притянула меня к теплому телу.

«Господи! – вспомнила я. – Но ведь он же голый! Совсем! Вчера все пришлось снять».

У меня перехватило дыхание. Внизу живота стало горячо, и мысли смешались. Достойно ли девушке до брака?.. Нет, никак не достойно! Боже-Боже! Я дернулась, пытаясь высвободиться, но Этьен аккуратно придержал и развернул меня к себе.

В лучистых карих глазах светилось лукавство и… нежность.

– Привет! – улыбнулся Этьен, прикрытый по грудь простыней. – Отдохни еще немного. Рано. Наверняка еще набегаемся.

Он хлопнул длиннющими своими, бархатными ресницами, и мне сразу расхотелось спасать репутацию. В конце концов, после всего, что произошло с нами, невозможно придумать ничего глупее, чем условности и приличия.

– Привет, – смущенно выдохнула я. – Неожиданное пробуждение.

– Жалко было смотреть, как ты скукожилась на стуле. На кровати, согласись, удобнее. Я перенес.