— Это твое право — с готовностью подтвердила уборщица — А идти с вами — его. В предыдущие разы сотрудники тоже доброй волей ходили, при Глебе Ивановиче чуть даже не подрались за право его сопровождать.

— Без пятнадцати двенадцать, Николай — сдался Ровнин — И еще — оружие не берите. Я слышал, что Хозяин метро этого не любит.

— Верно слышал — подтвердила тетя Паша — Как выберетесь оттуда — сюда приходите, у меня пара поллитровочек припасена. Вам оно не лишнее будет.

Южный вестибюль станции 'Красные ворота' напомнил Кольке ракушку. Он минуты три глазел на него, пытаясь понять, что вкладывал скульптор в это творение, и не был ли этот скульптор дедом Зураба Церетели. Если да — то это многое объясняло, в этом случае он ничего в него не вкладывал. Ну, может, только личные средства в покупку тяжелых наркотиков, перед тем как творить начать.

— Это схематичное изображение тоннеля — пояснил ему незаметно подошедший Ровнин — Ваяли в тридцатых, тогда абстракционизма не было, а был исключительно реализм. Так сказать — что на витрине, то и в магазине. Паша не пришел еще?

— Не видел — Колька еще раз глянул на станционное украшение — ну да, тоннель. А поди догадайся!

— Вон он идет — Ровнин убрал в карман портсигар, который он было достал — Паш, ну ты где пропал?

— Нигде я не пропал — Пал Палыч глянул на часы — До полуночи еще времени вагон.

— А помолчать с суровыми лицами? — Ровнин мягко улыбнулся — А обменяться понимающими взглядами? А с легкой грустью глянуть на звездное небо?

Из дверей метро выпорхнула стайка длинноногих девушек в коротких юбках. Они со смехом и гвалтом пропорхнули мимо трех сотрудников отдела, и скрылись в теплой московской ночи, оставив после себя запах духов и ощущения нереализованных возможностей.

— Эх — Пал Палыч глянул им вслед и повертел в воздухе пальцами, как бы говоря: 'Где мои двадцать лет?' — Коль, может — ну его? Шел бы ты за ними, по твоему возрасту тебе плясать до утра полагается и одну из этих красавиц сначала нежно за попу трогать, а после к одноразовому сожительству склонять. Охота тебе была с нами по метро лазить?

— Может — покурим? — Колька глянул на часы и достал из кармана сигареты — Еще десять минут в запасе есть.

— Упорный — одобрительно сказал Пал Палыч и взял сигарету из протянутой ему пачки.

Кольке прежде на этой станции бывать не доводилось и он, спустившись вниз, об этом ни капли не жалел. Была она сумрачная, холодная и мрачная.

— Сталинский стиль — заметил Ровнин — С душой подходили к оформлению, что уж там. Это тебе не станции восьмидесятых, те, что высокого залегания с песчаником на стенах. На века делали.

— Неуютно здесь — пробормотал Пал Палыч.

Перрон был пуст. Ни дежурной у эскалатора, ни людей с зелеными гудящими машинами, ни полицейских, ни пассажиров — никого, кроме сотрудников отдела на станции не было.

— Как нарочно прямо — Колька повертел головой — Где все-то?

— На горшок сходили и дома спят — Пал Палыч потрепал его по плечу — На этой станции и днем народу немного. Она не кольцевая, чего ты хотел?

— Три минуты первого — Ровнин достал из кармана значок — Время, однако. Какая там сторона? Левая?

Оперативники направились за ним, зажав свои значки в ладонях.

В молчании они стояли минут пять, потом Колька не выдержал.

— Может, они не работают? — парень покрутил кулаком с зажатым в ней предметом.

Если честно, он чувствовал себя глупо. Ну, посудите сами — стоять в метро, сжимая значок и ждать поезд — призрак — это как минимум тянет на принудительное лечение. Кому расскажешь — засмеют. Нет, он уже много чего такого видел за это время, но тут уже перебор выходит.

— Стой и жди — невозмутимо ответил ему Ровнин — Мне другое интересно — как именно эти значки стали ключами? Бокий ходил к Хозяину в тридцать третьем году, а эти уникумы выпущены в тридцать пятом, если не позже. Как они получили такие свойства? Или даже так сформулирую — кто им их придал? В тридцатых в СССР серьезных 'делателей' не было. Гурджиев вроде отбыл во Францию, Успенский осел в Британии.

— Да брось — Пал Палыч глянул Ровнина — Это те, про кого мы знаем, а про тех, кто сидел в одиночках на Лубянке, можем и не догадываться. Ну, и потом с Бокия станется еще разок сходить к Хозяину и…

— О, поезд идет — Колька заметил свет в тоннеле — Вопрос какой? Настоящий или наш?

В душе он был уверен, что это обычный состав. Он уже успокоился, схлынуло напряжение первых минут, да и веры в то, что им надо будет идти к какому-то там Хозяину было все меньше.

— Наш — через полминуты сказал Ровнин — Шума нет. И движения воздуха — тоже нет.

Начальник отдела оказался прав — подобного поезда, который тащил за собой вагоны Колька никогда не видел. Он был с большими круглыми фарами, с какими-то палками, вделанными в его корпус, с рублеными формами и еще с цифрой '9', нарисованной под темным квадратным стеклом кабины. Кто был в кабине, кто управлял поездом — было непонятно, в ней царила непроницаемая мгла.

Вагоны тоже были непривычно незнакомые. Квадратные, с светло — желтым верхом и коричневым низом, они беззвучно подъехали к платформе и гостеприимно раздвинули свои двери.