В деревне проживали многие представители магических семейств, но Кендра категорически отказалась поддерживать связи с кем бы то ни было.

– Захлопнула дверь перед моим носом, когда я поприветствовала её парочкой домашних тортов, приготовленных специально для такого случая, – рассказывала Батильда Багшот, – В первый год их пребывания я видела только двух мальчиков. Я и не знала бы о том, что у Дамблдоров есть дочь, если бы не собирала Заунывки при лунном свете той зимой, когда они приехали. Я тогда подсмотрела, что миссис Дамблдор провела маленькую девочку вокруг лужайки.

Согласно свидетельствам Батильды Багшот, Кедра Дамблдор решила скрыть существование своей дочери Арианы. И действительно, в ту пору девочке исполнилось всего семь лет – время проявления магических способностей. Мне кажется вполне очевидным, что Кендра пыталась скрыть от магов свою дочь-сквиба?».

Над статьёй была размещена фотография. Вся семья Дамблдоров.

София всегда полагала, что директор Хогвартса, пока не покрылся сединой, был блондином. Но на снимке все Дамблдоры оказались темноволосы. Кендра выглядела редкостной красавицей: высокие скулы, прямой нос, чеканные черты лица и темные глаза.

Бросалось в глаза сходство между матерью и отцом Дамблдора. Невольно вспомнилась насмешка Волдеморта, выдвигающего гипотезу о том, будто родители Дамблдора состояли весьма в близком родстве.

Перевернув страницу, София наткнулась на изображение профессора Снейпа:

«Северус Снейп утверждён в должности главы Хогвартса, – гласил заголовок. – Мистер Снейп, давно занимающий должность преподавателя зельеварения и алхимии в Школе Чародейств, был назначен её главой.

Произошли многочисленные кадровые изменения в составе школы. Вследствие отставки предыдущего преподавателя маггловедения, – София поежилась, – должность займёт Алекта Кэрроу. Её брат, Амикус Кэрроу, возьмёт на себя труд преподавателя Защиты от Темный Искусств».

– Кто такие эти Кэрроу?

– Не помнишь их? Они были на Башне, когда погиб Дамблдор.

– Видимо, те ещё храбрецы, раз так и не решились снять маски? – презрительно сощурилась София. – Волдеморт мог бы расщедриться и послать кого-нибудь получше.

– Стоящие люди нужны ему в близком окружении. Он и так пожертвовал Снейпом.

София фыркнула, разглядывая изображение нового директора:

– Он чем-то напоминаем Ричарда Глостерского… Узурпатор!

Драко хмыкнул в ответ:

– Представляю, какого придётся Мак-Кошке! Дорого бы я дал, чтобы посмотреть на выражение её физиономии, когда известие достигнет её высокомерно задранного носа.

– Скорее всего, она подаст в отставку.

– Уверен, о такой возможности она даже не задумается. Азкабан в её возрасте очень вреден. Думаю, ей без особого труда удастся убедить саму себя в том, что она остается на посту исключительно ради благополучия учеников.

София смолчала.

– В Министерстве тоже большие передвижки, – прокомментировал Драко следующую статью. – Амбридж в люди выбивается. Да ты ведь её не знаешь? Отвратительная особа.

– Читала про неё.

– В этой вашей маггловской книжке? Удивительно, как такое может быть?

– Ты это о чём?

– Наверное, это твоя Роулинг нечто вроде медиума.

– Она не моя.

– Жалко, что книги она пишет параллельно с тем, что происходит на самом деле. Если бы ещё и с некоторым опережением… Хорошее всё-таки дело – знание будущего. Ты куда?

– Пойду приму душ.

Драко смерил её внимательным взглядом и спрятался за газетой. София была ему за это благодарна.

Периоды, когда она почти успокаивалась, сменялись острой тоской. Слёзы против воли катились из глаз. Тогда девушка уединялась в ванной и позволяла себе всласть предаться печали. Драко не делал попыток её успокоить; не приставал с ненужными утешения. Он просто был рядом. С легкими необременительными разговорами о том, о сем, с горячим кофе или холодным мятным чаем наготове.

Дни, словно листы, переворачивались, уносимые ветром перемен. И София потихоньку привыкала к мысли, что отныне она – сирота. Боль утраты не стихала, она просто училась с ней дышать, есть, пить, ложиться спать, смотреть телевизор. С каждым днём получалось всё лучше и лучше, выбора-то всё равно не было.

Она открыла кран и вытянулась в ванной, смежая веки. Перед глазами тут же поплыли два холмика свежей, пахнущей как-то по-особенному, земли.

Драко не преувеличил – Дорохов и Люциус действительно постарались на славу. Всё было по высшему разряду: памятник, ограда, венки, живые цветы, лица родителей, выбитые на черном граните, красивые и молодые, горящая свеча между двумя профилями, вечно обращенными друг к другу.