Вскрытые вены Паркинсон.

Смерть Дамблдора.

– Воспоминаний не будет!

– Больше не будет, – страстно вторили танцующие сёстры.

– Ты станешь танцевать с нами. Ни мира, ни боли больше не будет.

София потянулась к успокаивающему, умиротворяющему холоду.

– Идем с нами…Идём! К нам…к нам… к нам!

Девушки кружились совсем близко. Они больше не улыбались. Их лица были спокойными и отрешёнными.

По каменным плитам шуршала ледяная поземка, непонятно каким образом и откуда взявшаяся.

– София – нет! – услышала она неведомо откуда взявшийся голос матери.

Пелена, сковывающее сознание, спала.

Она попятилась под жадными, разъярёнными взглядами девиц, в чьих ликах явственно проступали птичьи черты. Нос и подбородок у красавиц заострились, руки раскинулись, превращаясь в белые крылья.

Через мгновение вся стая сорвалась с места и растворилась белым туманом.

Неприятный тонкий свист пронесся по тоннелям. В следующий момент плиты вздулись и взорвались тысячами насекомых. Жуки в мгновения ока заполнили собой пол, дружным воинством двинувшись на Софию и её эскорт.

Пришлось припустить бегом, что было сил, хаотично сворачивая из одного перехода в другой.

София быстро потеряла счёт времени и поворотам.

Только удостоверившись, что опасность миновала и её никто не преследует, она остановилась, жадно хватая ртом воздух. Хотелось плакать.

Не выбраться. Черт возьми, хоть бы метка на руке у неё была! Что там говорила некогда Василиса? Имя Волдеморта позволяет найти того, кто его произносит?

– Волдеморт!!! – закричала София. – Волдеморт-Волдеморт-Волдеморт-Волдеморт!!!

Несколько раз откликнулось насмешливое эхо и всё стихло.

Голос словно увяз в толщине камня.

Гарпии и минотавр если и не были уничтожены скарабеями-жуками, то где-то потерялись.

Ни мертвых, ни живых.

Одна!

В том, что случилось с ней, была чудовищная несправедливость. Почему так?! Она же не сделала ничего плохого? Да, она убили несчастную преподавательницу маггловедения, но ведь сделала это из милосердия!

«Как с тем кроликом?» – хмыкнул внутренний голос. – А те мертвецы, которых ты привела с собой в Министерство? Это тоже было милосердие? Признайся, ты успела стать достойной племянницей своему дядюшке».

– Нет!!!

«Действительно – нет? Хотя, каким бы не был Волдеморт, его не назовешь колеблющимся трусом, правда? Ты куда больше походишь на Малфоев. Думаешь только о себе».

– А о ком?! – закричала София в полный голос. – О ком мне думать!?

Когда прокатившееся по сводам пещер эхо вернулось к ней, София поняла, что спорит сама с собой.

Нет! Не дождутся! Она не умрёт, не сойдёт с ума. Она выберется отсюда. Должна выбраться. Не для того, чтобы отомстить Паркинсон – пусть та подавится собственным ядом. Не во имя ненависти или мести – она просто выживет, и всё!

Странный угрожающий гул заставил землю вибрировать. Он все усиливался, нарастал, пока ледяной беспощадный водоворот не захлестнул и не поволок за собой, увлекая в неизвестном направлении.

Поток, он как рок. Сопротивляться ему бесполезно. Но нужно держаться, пока сможешь. Бороться до последнего, потому что хуже смерти в жизни ничего не бывает и каждая секунда, каждое мгновение, даже половинка его имеет смысл. И стоит любой борьбы.

София боролась. Не обращая внимания на то, что её ударяло и тащило по камням столько раз, что она уже не чувствовала вспышек боли в теле. Горло заливало водой. И каждая новая волна, накрывающая с головой, казалась последней.

София боролась.

Чисто интуитивно уцепившись за выступ, она удержалась, прижимаясь к скале. Ноги сводило судорогой. Сбитые пальцы кровоточили и саднили. Дрожа, она твердила себе, что подниматься у неё нет сил, что это бессмысленно, что проще разжать руки и сдаться.

А руки уже подтягивали тело на следующий выступ. Ещё на одну трещинку. Ещё на один сантиметр.

Ещё и ещё. И ещё, будь проклято всё!

Нет страха. Нет даже настоящего желания выжить. Адреналин, кажется, давно кончился в её организме. Осталось только тупое упрямство.

Вперёд. Ещё чуть-чуть. Свалиться вниз всегда успеется.

Нет сил.

Ещё чуть-чуть…

Нет сил.

Лицо Драко. Его улыбка. Взгляд, брошенный искоса. Привычка зарываться в светлые волосы всей пятернёй, не аристократично ероша волосы. Вытягивающие в тонкую линию нежные губы, стоило ему разозлиться хоть самую капельку. Агрессивная манера вести себя и холодный взгляд.

Через силу ещё немного верх. Не смотреть вниз. Благо сейчас тьма её союзница, она скрывает от глаз, насколько всё плохо.