– Невиль. Невиль Лонгботтом.

– Очень приятно.

– Взаимно.

Молодые люди обменялись улыбками.

– Гринграсс? – раздался над ухом ворчливый, неприятно грассирующий букву «р», голос. – Разве род Гринграсс не прервался ещё двадцать лет тому назад?

– К счастью – нет, – мягко возразила София.

– Но ни о ком из Гринграсс за последние годы не было слышло, – продолжала докапываться дама в летах.

– Моя мама сквиб, её выдали замуж за магла, – озвучила София заранее придуманную легенду.

– Но ведь это же здорово, что род Гринграсс не пресекся, правда, ба? – внезапно напомнил о себе Невиль.

– Наверное. Что ж? – сказала пожилая леди. – Раз тебя угораздило сбить даму с ног, окажи девушке любезность, Невиль, и помоги донести её вещи.

– Позволите? – неуверенно потянулся Лонгботтом к саквояжу Софии.

Мысль о том, что не придётся в одиночестве тащиться по поезду, выискивая место среди множества незнакомцев, сразу повысила настроение. Невиль казался милым.

Впереди щебетала стайка девчонок, окруживших Гарри Поттера, который был явно не в восторге от сложившегося положения дел.

Заметив их, Поттер радостно замахал спутнику Софии:

– Невиль! Мы с Луной как раз тебя искали!

– Ну вот и нашли, – смущённо улыбаясь, отозвался Невиль.

Из–за спины Поттера выглянуло хорошенькое, кукольное личико.

– Привет, – кивнула девушка, по всей видимости и бывшая названной Луной.

В ушах у неё болтались серьги странного вида, почти в натуральную величину морковки из крашеного пластика.

– Луна! Как я рад тебя видеть! – Лицо Невиля словно озарилось внутренним светом. – Как провела лето?

– Хорошо.

– Давайте где-нибудь сядем? – предложил Поттер. – Пока! Увидимся, – радостно попрощался он с разочарованными девчонками, от которых ему удалось ловко ускользнуть под удачно подвернувшимся предлогом – встречей с другом.

Как и положено лидеру, юный волшебник зашагал впереди.

– Идите сюда, – позвал он ребят, найдя свободное купе.

Луна проскользнула первой, Невиль – за ней, а София затормозила, не уверенная, что может отнести приглашение и на свой счёт.

– Ты с нами разве не идёшь? – удивился Поттер.

– А можно?

Гарри наморщил лоб, и София вдруг вспомнила, что где–то под смоляно-чёрной, взъерошенной чёлкой прячется зигзагообразный шрам – метка её страшного покровителя.

– Ты ведь Астория, да? Мы, кажется, встречались в «Хохмагазине» у близнецов? Рад видеть тебя снова.

Гарри забрал у Софии чемодан и ловко забросил его наверх.

В коридоре за дверью снова раздались звонкие девчачьи голоса:

– Ты спроси!

– Нет, ты!

– Ну, если вы обе такие трусихи, я спрошу сама!

Дверь с треском отъехала в сторону, являя взглядам очень красивую девушку с черными волосами и ресницами такой длины, что из них можно было выкроить опахало.

– Здравствуй, Гарри! Я Ромильда Вейн, – представилась незнакомка. – Не хочешь перейти в наше купе? У нас гораздо лучше. Тебе ведь не обязательно сидеть с ними?

– С кем – с ними? – в голосе Поттера зазвенели льдинки. – Это мои друзья. Нигде лучше, чем с друзьями, не бывает.

От такого приёма красавица явно стушевалась:

– О! А–а. Ну, тогда …ладно. Тогда я …пойду?

– Иди. – разрешил Поттер.

Девчонка выскочила в коридор, как ошпаренная.

– Жёстко ты с ней, – не удержалась София от комментария.

– Необходимый урок вежливости, – пожал плечами Гарри.

– Все уверены, что у тебя должны быть друзья поприличнее нас, – с шокирующей прямотой заметила Луна.

– Кого следует понимать под словом «поприличнее»? – хмыкнул Гарри.

– Хорька? – раздалось из–за вновь отъехавшей в сторону двери.

– Рон!!! – радостно взвился Поттер, протягивая рыжему руку.

Пока друзья обменивались рукопожатием, София получила возможность как следует рассмотреть ещё одного члена Золотого Трио.

Влюбленность Гермионы в младшего Уизли всегда казалась ей надуманной, необъяснимой и необоснованной. Потому что ни в книге, ни в фильме Рон близко не был таким чертовски красивым! Высокий, широкоплечий, длинноногий, с такой задницей, что даже София, которая эту часть тела обычно игнорировала, зацепилась за неё взглядом. Волосы золотисто-огненными языками взвивались вокруг широкоскулого лица с квадратным подбородком. Губы были твердыми, упругими и выразительными. Глаза – синие, как васильки в поле, такие поразительно-яркие на фоне золотых ресниц, что дух захватывало.