– Ты сама её двигаешь.

– Нет! Это не я! Хватит! – зажала руками уши девушка. – Хватит! Я не сумасшедшая!

Повеяло холодом, морозной свежестью, запахом хвои. И сразу стало так спокойно. Мир словно отдалился.

– Ты не сумасшедшая, – певуче прозвучало во мгле. – Но, если немедленно не возьмешь себя в руки, можешь ею стать.

София крепко зажмурилась. Когда она открыла глаза, мебель больше не танцевала.

– Вот так-то лучше, – улыбнулась Василиса. – Вставай.

Сомкнув пальцы на протянутой ей ладони, София послушно поднялась.

Как оказалась в уютном кресле, с теплой чашкой в руках, не очень хорошо понимала. Но в кресле было уютно и тепло, так что возражать не имело смысла.

– Выпей. А пока пьешь – слушай.

София кивнула, пригубив предложенное вино.

– Мир, в котором ты существуешь, – женщина передернула плечами, – в котором все мы существуем, – поправилась она, – не так прост, как того бы хотелось. В нём магия такая же реальность, как электричество, магнитные поля, телекоммуникационные сети. – Между бровями Василисы залегла морщинка. – Ты читала книгу о Мальчике–Который–Выжил?

София не сразу поняла, о чём речь:

–Вы «Гарри Поттера» имеете в виду?

– Помнишь, в ней описываются кланы волшебников, свято верующих в то, что кровь магов нельзя смешивать с кровью маглов?

София кивнула. Не очень уверенно. Она не была фанаткой поттериады и особенно не вникала в действие, поверхностно следя за сюжетом.

– Существуют древнейшие магические роды, следящие, чтобы ни одна капля простонародной крови не соединилась с нашей, волшебной: Блэки, Малфои, Лейстренджи, Гойлы, Краббэ, Дамблдоры. До двадцатого столетия к чистокровным относили себя и Мраксы. Наша родословная по прямой линии легко прослеживается аж до самого основателя – Салазара Слизерина.

– Того самого Слизерина, в честь которого назывался факультет в Хогвартсе у Роулинг? – подняла брови девушка. – Тот, что говорил со змеями?

– Один из многочисленных его талантов, – отмахнулась Василиса. – В книге последним представителем рода стал Том Марволо Риддл. Он же – Темный Лорд Волдеморт. На нём заканчивается некогда пышная ветвь, поскольку Том Мракс Риддл умер, не оставив наследника.

– Согласно книге, он как раз воскрес, а не умер, – внесла поправку София.

– София, – поморщилась Василиса. – Воскрес Святой Лазарь. А Волдеморт живой мертвец, нежить, не более того. Он в мире присутствует во плоти лишь благодаря обряду запрещённой магии. Продолжить род Том не способен. Так что последним представителем рода Слизеринов являешься ты, девочка моя. И вы оба являетесь моими потомками. Полное моё имя – Василиса Слизерин Певерелл Мракс.

– А–а! – протянула девушка, будто и в самом деле что-то поняла.

Не оставляло ощущение, что она спит и видит интересный, но нелепый сон.

– Я родилась в 1886 году и на этом основании считаю себя довольно зрелой женщиной, – насмешливо проговорила Василиса. – Нужно заметить, предрассудки чистокровных я разделяю и по сей день, целиком и полностью: мухи должны существовать отдельно от котлет. Последним же лучше будет. Но так случилось, что обе мои дочери, Меропа и Гретель, предпочли связаться с магглами, наплевав на чистокровных женихов, выбранных для них отцом.

От Меропы мы с Марволо отреклись, выгнав беременную дочь без гроша в кармане, предварительно лишив волшебной палочки. Новость о её беременности обрушилась неожиданно, приведя в ярость. Я не успела остыть. У меня не нашлось для дочери оправданий. Скорбя по сей день, вынужденно признаю: внучок, Том Риддл, по развитию умственных способностей не в матушку пошел.

Идти на преступление, поить любовным зельем – и кого?! Третьесортного маггла. У него не было никаких достоинств, кроме смазливой физиономии! Смазливой до приторного безвкусия – мордашка, а не лицо!

Будь он умён, пылок, честолюбив, даже всего лишь простосердечно честен, я смогла бы её понять. Но отец Тома был банально, непроходимо туп и дико эгоистичен. Он обладал всеми возможными недостатками, за которые мы, волшебники, так презираем магглов. Впрочем, и Меропа звезд с неба не хватала. Природа щедро одарила красотой, умом и темпераментом её близняшку, Гретель, отдохнув на ней самой.

Меропа смирилась с превосходством сестры ещё в раннем детстве. Смирилась и с тем, что для нас с Марволо она была тенью звездной, талантливой Гретель, всеобщей любимицы.

Все любили Гретель. А Гретель любила сестру. Она не простила нам опрометчивого и жестокого решения, и в один ужасный день просто исчезла… Моя дочь, моя надежда, любовь и гордость. – Василиса помолчала, созерцая пламя в камине. – С тех пор я больше не видела ни одну из моих девочек. Бедняжка Меропа умерла раньше, чем я успела прийти в себя, смириться или примириться с ней. О Гретель не удавалось узнать ничего, как я не старалась. Она была сильной ведьмой – одной из самых сильных, что встречались мне в жизни. И даже без палочки смогла противостоять всем моим поисковым заклинаниям.