— Смотри, егоза! На тебя заглядываются молодые люди.

Хотя было сказано «молодые люди», Эленуца прекрасно поняла, что речь идет об одном, о «солнышке Войку», как она прозвала его с первой минуты знакомства. А поняв это, под любым предлогом сбегала из гостиной. Из всех приятелей отца приятен ей был только доктор Принцу, ее смешили его летающие очки и то, что каждый год, приезжая в Вэлень, он обязательно говорил ей:

— Истинное несчастье, что твой брат не избрал медицинского поприща!..

Повторил он это и теперь, а поскольку Гица стоял рядом, Эленуца дернула его за рукав.

— Слышишь, Гица, что говорит доктор?

— А что он говорит?

— Истинное несчастье, что ты пренебрег медициной, — повторил доктор, наклоняясь к юноше.

— Почему же несчастье, домнул Принцу? — спросил молодой человек.

— Потому что из тебя получился бы хороший врач.

— Надеюсь, что и инженер получится не хуже! — ответил студент.

— Разумеется. Однако для человечества врачевание полезнее инженерных расчетов.

Молодому Родяну было известно, что и доктор Принцу пусть туманно, но намекал отцу, что не прочь бы стать его компаньоном; усмехнувшись, Гица спросил:

— А если благодаря моим расчетам на приисках в Вэлень будет открыто золото, о котором никто даже не подозревает?

— Хо-хо! — воскликнул доктор. — Ты ведь будешь инженером по мостам и дорогам, а не по золоту.

Адвокат Поплэчан, проходивший мимо, услышал только последние слова доктора, но это не помешало ему широко разинуть рот и по обыкновению заржать:

— Э-э-э!

Эленуца прыснула со смеху и скрылась на кухне.

Мужчины занимались тем, что пробовали разные ликеры, закусывали ветчиной и пасхальными яйцами, курили. Оба жениха еле отважились покинуть своих суженых, чтобы опрокинуть по стаканчику, оглядывались через плечо — не явятся ли они, чтобы толкнуть их в бок или в спину.

Молодой Войку сиял по-прежнему, хотя Эленуца не удостоила его и десятком слов. Он принадлежал к той счастливой породе людей, которые на вид кажутся хрупкими и прозрачными, однако обтянуты такой толстой кожей, что терпение их почти бесконечно. Он был еще только кандидатом в адвокаты, но ему вот-вот предстоял экзамен, дающий право на свободную адвокатскую практику. В его глазах даже это было преимуществом: быть самым молодым среди гостей уже означало для него чувствовать себя бесконечно счастливым. Он как и все мочил губы в рюмке (казалось, что экзотическая птица хочет окунуть в жидкость свой клюв), отщипывал самые крохотные кусочки ветчины, всем улыбался и готов был подхватить с любого места затеянный другими разговор.

Часов в одиннадцать выбили затычку в пивной бочке, и дамы получили право первыми отведать пива. Все, кроме супруги доктора Принцу, ограничились одним стаканчиком.

— Я обожаю пиво. Напрасно вы смеетесь. Моя норма — три кружки, — заявила она.

— Верно, верно, — подтвердил ее муж. — Но эти три кружки она выпивает подряд.

— Вам хорошо, — подхватил адвокат Стойка. — С мужем-доктором нечего бояться, что бы ни случилось.

— Случилось! — фыркнула обиженно докторша. — Это от трех-то кружек?!

— Действительно, — поддержал ее муж, — три кружки — совсем немного. В пиве, как всем известно, очень мало алкоголя.

Тут раздалось ржание адвоката Поплэчана, и вся компания неведомо почему вдруг дружно расхохоталась. Даже Родян не смог удержаться. А случайно оказавшаяся в комнате Эленуца обнаружила, что домнул Войку смеяться не умеет. Да, этот светившийся самодовольством и постоянно улыбающийся юноша не мог смеяться, как все люди. Несмотря на все усилия, из его горла вылетело лишь козье «ме-ке-ке». О какой симпатии могла идти речь? Войку стал еще более противен Эленуце.

Она приоткрыла дверь, чтобы уйти, но отец остановил ее:

— Куда ты? Побудь с гостями!

Девушка осталась, но стоило отцу отвернуться, как она ускользнула за дверь. Желая быть предупредительным по отношению к юноше, тем более что привезли его по настоятельному велению самого управляющего, Родян пояснил:

— Девочка должна помочь матери. Пройдемте с нами в ту комнату.

— Прошу вас, не беспокойтесь. Мне и здесь хорошо, даже очень. Прошу вас. Я вовсе не притязателен. Ни на что не претендую! — медовым голосом затараторил Войку, не переставая улыбаться.

Управляющий нахмурил брови и взглянул на юношу. Тот явно его не понял, но Иосиф Родян был не из тех, кто повторяет приглашение дважды. Отвернувшись от Войку, он перешел в соседнюю комнату, где был накрыт длинный стол и куда все время носили бокалы пенистого пива. Недолго потолкались в ней и оба жениха. Незаметно выскользнув на веранду, они воссоединились с Эудженией и Октавией и отправились гулять по саду.

Как только в доме появились гости, разговор пошел об «Архангелах», и только об «Архангелах». Можно было подумать, что прииск — огромный светящийся шар, вокруг которого летают завороженные пламенем ночные бабочки.