Из всей компании один студент Прункул пребывал в черной меланхолии. Глубокая печаль, даже, можно сказать, отчаяние читалось на его лице. Сидевшие за столом пошучивали:

— А ведь о Вэлень тоскует парень.

— Про все село не скажу, а вот о красотке какой-нибудь — возможно!

— Думает, как вернется сюда весною готовым адвокатом!

— Так оно и будет. О студенческой жизни сожалеет!

— Да здравствует адвокат Прункул!

Но студент сидел как в воду опущенный. На душе у него было тошнехонько: с раннего утра на него свалилась беда.

Не успел он одеться и закурить сигару, как вошел отец. Лицо мрачное, взгляд тяжелый — дело ясное: сейчас нудить начнет. Студент хотел было обмануть судьбу и шагнул к двери, но отец остановил его.

— Погоди! — холодно приказал он. — Поговорить надо!

Тяжело вздохнув, молодой человек опустился на стул и бросил сигару за печку.

— Нам нужно поговорить, — повторил отец. — Сегодня, как я понимаю, будут проводы.

— Да, тебя тоже приглашали, — выдавил из себя студент.

— Я уже сыт по горло, не пойду. А ты иди, если хочешь. Деньги есть?

— Нету, — буркнул студент.

Отец достал бумажник и выложил на стол три десятки.

— Возьми. Погуляй сегодня. Можешь все спустить, — сухо проговорил он. — Но знай, в школу едешь последний раз. — Он замолчал, бледные щеки прорезали глубокие морщины. Отец ждал, что ему ответит сын, но тот молчал как рыба. Побледнев, он упорно рассматривал стол.

— Этот год я тебя еще содержу. — Прункул наливался гневом, глядя на онемевшего сына. — И наверное, зря, но раз уж решил, еще годок жертвую. Потом считай, что я свой долг перед тобой выполнил. Ты хоть знаешь, сколько денег я на тебя извел?

Обиженный, студент встал, посмотрел на отца, но промолчал.

— На эти деньги можно было лошадь выучить на адвоката! У тебя что, ни капли мозгов не осталось? Ни капли совести? И хватает наглости появляться в городе? Мне стыдно от твоего бесстыдства! Еще год учись, но это будет последний! Сорок злотых в месяц — и все!

— Сорок злотых! — воскликнул удивленный молодой человек, впервые открывая рот.

— Сорок, и не больше! Думаешь, денег у меня куча и конца им нет? А ты знаешь, сколько их сжирает новая штольня? Да ты еще будешь сосать целый год! Так что договорились, — отец встал и бросил с порога: — Пусть меня не ждут. Я заболел.

Студент долго сидел неподвижно. Перед ним разверзлась бездна. Что же ему теперь делать? Кончить университет за один год, когда у него сдан всего один экзамен, когда у него нет никакой практики, нету и книг, когда он несколько лет подряд даже лекции не посещал, ну разве одну-две в год?! Старика он просто-напросто обманывал, рассказывая, что работает практикантом в конторе одного столичного адвоката! Как теперь признаться отцу, что все рассказы об успехах сплошное вранье, а за один год получить диплом невозможно? А если и удастся уговорить отца, разве это ему поможет? Разве сможет он переломить себя и взяться за работу?

Студент поднялся, махнув на все рукой.

— Будем жить, пока живется! — сказал он про себя и направился в трактир, решив, что погуляет так, как никогда еще не гулял.

Но он был слишком потрясен и никак не мог прийти в себя. Долгое время Прункул-младший пил молча, не обращая внимания на шуточки и насмешки, и повеселел, когда захмелел уже изрядно.

Трактирщик Спиридон то и дело подходил к столу, уносил позванивающие пустые кружки, и не успевали гости хлопнуть в ладоши, как приносил полные. Вот уже семь или восемь лет прощальную попойку со студентами Спиридон обслуживает самолично, а потому и вертится, как волчок.

— Так, Спиридон, так, дорогой! Я в твою честь выиграю сотню процессов! — приговаривал младший Унгурян всякий раз, когда трактирщик приносил полные кружки. Взрыв хохота следовал за этими словами.

— Да здравствует «бесплатный» адвокат! Виват человеколюб! — воскликнул, разражаясь хохотом, Прункул.

— Виват человеколюб! — подхватили остальные.

— Слышишь, отец? — расплываясь в улыбке, обратился молодой Унгурян к родителю. — Вот откуда начинается моя будущая слава! Вы, маловеры, смеетесь, а я всегда буду идти вперед! Виват! Смело вперед! Виват!

Последние слова студент пропел на мотив популярного марша. Его подхватил Прункул. Потом адвокат Паску, специально приехавший в Вэлень на проводы студентов. Замурлыкал себе под нос тот же марш и доктор Принцу. Наконец над всей этой невнятицей голосов возвысился голос писаря Брату, вдохновляя всю компанию. Время уже шло к обеду, все были наполовину пьяны. Вдруг Брату вышел из-за стола, раскланялся во все стороны и, взмахнув рукой, запел: