— Тебе пора выходить замуж, Эленуца. А это один из способов завязать знакомство, — ласково проговорила Мария.

— Замечательный способ, ничего не скажешь! — насмешливо фыркнула Эленуца. — Неужели важнее всего увидеть петушиное оперение, гребень и шпоры! А если попутает грех и ты скажешь, что тебе нравится, как петух кукарекает, все вокруг закричат: «Какое счастье! Ей нравится петушиное пенье, наверняка она его купит!» И никто не думает, что кукареканье обычно будит спозаранку, отгоняя самые прекрасные сновидения.

— Значит, мы напрасно привезли его с собой? — спросила, подумав немного, Мария.

— Почему же напрасно?

— Раз он тебе не нравится!

— Вовсе не напрасно. Завтра чудо что будет, пойдем все к источнику на водосвятие, потом праздник в горах Влэдень. Он увидит много интересного и, думаю, не пожалеет, что приехал. Да и мне он никакого неудовольствия не доставил. Но до моей свадьбы еще много воды утечет! Так много, что я его позабуду, будто и вовсе не видела.

Мария пристально взглянула на сестру:

— Значит, он тебе безразличен!

— Так же безразличен, как доктор Еуджен Ионеску, которого я в глаза не видела и не знаю, есть такой или нет, — усмехнулась Эленуца.

— Значит, он все-таки произвел на тебя неблагоприятное впечатление.

— Неблагоприятное?

— Конечно. Ведь замуж ты за него выходить не хочешь?

— Не хочу! — весело подтвердила Эленуца. — Но не думаю, что это большая беда. Я уже говорила Гице, что давно предчувствую: быть мне старой девой.

Девушка произнесла эти слова легко и весело. Вскочив с дивана, она закружилась по комнате, что-то напевая. Мария смотрела на нее, потом, словно догадавшись о чем-то, встала и обняла сестру.

— Кажется, мы приехали слишком поздно…

— Слишком поздно? Почему?

— Ты любишь другого.

Эленуца выскользнула из объятий, сделала еще несколько кругов по комнате, остановилась перед Марией и по-детски забарабанила по ее плечу кулачками.

— Нет! Никого! Но и замуж выходить не желаю. Ох! Нет ничего ужаснее, чем свадьба! — засмеялась она, но, заметив, что сестра опять хочет заключить ее в объятия, закружилась вокруг стола. Ее черные глаза сверкали из-под темных бровей, изогнутых словно луки, щеки порозовели.

Мария решительно потребовала:

— Ты мне скажешь или нет: ты влюблена?

Эленуца перестала кружиться, подбежала к сестре, обвила ее шею и поцеловала.

— Не влюблена я, милая моя сестричка! И не думаю даже! Мне весело оттого, что не понравился ваш протеже. Вот и все! — Девушка еще раз поцеловала сестру и попросила: — Завтра на прогулке, прошу тебя, будь рядом со мною, иначе я не удержусь от какой-нибудь выходки. Будь так добра!

Мария понимающе и ласково взглянула на младшую сестру. Веселье Эленуцы, казалось, и ей наполнило душу светом.

— О чем говорить, конечно, конечно, — улыбаясь, подтвердила она. — Но мне-то ты можешь все-таки сказать: кто он?

Эленуца вместо ответа взмахнула ресницами, вытянула шею и сделала большие глаза, как это делают дети, притворяющиеся, будто не понимают, о чем их спрашивают.

— Не притворяйся, что не понимаешь, глупышка. Скажи мне, я сохраню тайну! — ласково уговаривала Мария.

— Хочешь, поклянусь: я ни в кого не влюблена, ну, сама скажи, кому здесь быть? — засмеялась Эленуца и прижалась к сестре.

— Ладно! Не хочешь, не говори, все равно узнаю. А теперь беги в гостиную, и пусть тебя пожурят за то, что так долго задержалась. А завтра обещаю тебе помочь, насколько возможно.

Сестры расстались, но Эленуца отправилась не к гостям, а в свою девичью комнату, и улеглась спать.

На другой день все отправились в церковь, потом, сразу после литургии, с отцом Мурэшану и дьячком к источнику, где в день Вознесения господня происходило водосвятие. Про этот источник ходила легенда, будто к нему принесли старателя, придавленного камнем, обмыли его — и человек, который был ближе к смерти, чем к жизни, открыл глаза, а как только окропили ему лицо, перекрестился и встал на ноги. Раны словно чудом зажили, и осененный милосердием божиим, он неделю простоял на коленях перед источником, вознося молитвы. Вода в источнике с тех пор прослыла целебною. Другие, менее значительные исцеления случались и потом, но славу источника и по сей день поддерживало исцеление искалеченного рудокопа.

Источник звался «Пречистый» и находился довольно далеко от села в горах Влэдень. Небо было ясное, луга пестрели цветами, птицы пели без устали, и процессия, в которой участвовало почти все село, незаметно преодолевала долгий путь.

Управляющий акционерного общества «Архангелы» был куда веселее, чем накануне. Он уже свыкся с адвокатом, к тому же и Эленуца смеялась и веселилась вовсю. Они шли втроем — Эленуца, Мария и Крэчун. Мария обещала Эленуце быть помощницей в беседах с адвокатом, но теперь с удивлением замечала, что младшая сестра ни в какой помощи не нуждается, и про себя подумала: «Не иначе, девчонка надо мной подшутила, наш протеже ей более чем симпатичен!» Но не успели они войти в старый еловый бор, как Мария поняла, что ошиблась и что до самого Пречистого источника ей одной придется поддерживать любезный разговор с адвокатом. Эленуца замолчала.