Теперь душ, привести в порядок волосы и лицо, подобрать наряд. Что надеть? Мысль о кимоно засела в мозгу, как игла дикобраза. Чертово кимоно! Впрочем, если найдется свободная минута, можно его поискать. Маргарита убрала кухню, протерла столешницы, сполоснула раковину, почистила коптильню и, надев на нее пенопластовые защитные уголки, уложила обратно в коробку. Вроде бесполезные занятия, но они успокаивали и давали возможность подумать о прошлом.

Разговоры о поездке в Африку шли со дня свадьбы Дэна и Кэндес. Они поженились в католической церкви Святой Марии на Федерал-стрит. На Кэндес было белое атласное платье без бретелек, но с пышной тюлевой юбкой, и балетки с ремешками вокруг щиколоток. Вылитая Грейс Келли, очаровательное зрелище!.. Кэндес всеми правдами и неправдами уговорила Маргариту нарядиться в голубое платье с жакетом-болеро в тон и сопровождать ее к алтарю, хотя сама Маргарита предпочла бы сидеть вместе с остальными гостями.

– Ну какая из меня подружка невесты в тридцать девять лет? Скорее, матрона, – говорила Маргарита. – С другой стороны, я не замужем, так что в матроны тоже не гожусь. Кэндес, я не вписываюсь в эту свадьбу.

– Других подружек мне не нужно, – отвечала Кэндес.

– К тому же я должна быть в ресторане, следить за подготовкой к банкету.

– Других подружек мне не нужно.

Маргарита стояла у алтаря рядом с приятелем Дэна, с которым тот в студенческие времена делил комнату в общежитии. Держа букет калл, она слушала, как Дэн и Кэндес клянутся в вечной любви перед сотней с лишним свидетелей и дают слово перенести эту любовь на детей, если те появятся, а еще обещают быть вместе в горе и радости, богатстве и бедности. Посаженым отцом был Портер, он сидел в самом первом ряду рядом со своим братом Андре из Калифорнии. По другую руку Андре сидел Чейз, полнородный брат Кэндес, его Маргарита видела впервые. Портер, положив руки на спинки сидений обоих братьев, наслаждался ролью патриарха; глаза у него были на мокром месте, а на губах блуждала гордая, но скромная улыбка. Маргарита представляла его так ясно, как будто все происходило только вчера. Тогда он подмигнул ей, и она покраснела. В конце концов Маргарита забыла о платье, похожем на скатерть из банкетного зала гостиницы «Холидей инн», и тоже испытала гордость за то, что стоит рядом с Кэндес. Она гордилась тем, что Кэндес и в голову не пришло попросить какую-нибудь другую подругу надеть это платье и держать во время бракосочетания букет и кольцо Дэна. Впрочем, Маргарита не стала дожидаться, пока гости поздравят новобрачных. В выкрашенных под цвет платья туфлях на высоченных каблуках она доковыляла по булыжной мостовой до ресторана, чтобы проследить, как готовят канапе с крабами и манго, а также финики, фаршированные сыром горгонзола и обернутые сыровяленой ветчиной, – угощение к шампанскому «Вдова Клико».

Сам банкет Маргарита почти не помнила. Присела ли она за стол, чтобы перекусить? Переоделась ли в обычную одежду? Все стерлось из памяти. Зато отчетливо помнился вечер после банкета. Гости разошлись, и остались только Маргарита с Портером, Андре, Чейз, студенческий друг (его звали Грегори, он еще оказывал недвусмысленные знаки внимания Франческе, старшей официантке) и, к удивлению Маргариты, Дэн с Кэндес. Прихватив сигареты и бутылку портвейна «Тейлор Флэдгейт» 1955 года, они расположились у западной банкетки. Под разрозненные аплодисменты Маргарита поставила на стол блюдо с шоколадно-карамельными трюфелями и наконец присела отдохнуть, удивляясь, что Дэн с Кэндес не ушли в снятый для них номер люкс. Похоже, им обоим нравилось просто сидеть, есть, пить и болтать, держась под столом за руки.

«Они женаты», – подумала Маргарита. Хочешь не хочешь, а придется с этим мириться. Дэниел Нокс стал частью их жизни. Он по-прежнему раздражал Маргариту тем, что вечно ставил под сомнение ее компетентность, споря о качестве американской говядины или особенностях того или иного шабли, словно считал, что смог бы управлять рестораном лучше, чем она. Изо всех сил пытался расстроить их с Кэндес дружбу. Ему не нравилось, когда Маргарита и Кэндес вместе проводили время, он подшучивал над Маргаритой, замечая, что они с Кэндес постоянно прикасаются друг к дружке, обнимаются и целуются. Он один видел, что Маргарита всегда старается сесть поближе к Кэндес, а еще он донимал Кэндес расспросами: обсуждают ли они его, когда остаются вдвоем? Будь на то воля Маргариты, она бы сто раз убила этого типа, тем более что и усилий почти не потребовалось бы – добавить чуточку крысиного яда в его поленту, и все. Однако Кэндес старалась сохранить мир. Одну руку она протягивала Дэниелу, другую – Маргарите. «Я люблю вас обоих, – говорила она, – и хочу, чтобы вы подружились». Стоя у алтаря, Маргарита дала себе слово сделать все, чтобы поладить с Дэном.

Сидя напротив, Дэн вещал братьям Кэндес, что, если бы в свое время он не спас «Пляжный клуб», сейчас бы всю береговую линию застроили безвкусными, но элитными домами.

Кэндес схватила Маргариту за руку.

– Пойдем со мной в дамскую комнату. Поможешь мне с платьем.

Впервые речь об Африке зашла именно в тесном, со скошенным потолком женском туалете ресторана «Зонтики».

– Я хочу поехать в Африку.

Маргарита решила, что Кэндес говорит о медовом месяце. Вообще-то Кэндес с Дэном решили подождать с ним до зимы, и, насколько Маргарита помнила, разговор вертелся вокруг поездки на Гавайи, Таити или Бора-Бора. Лично она не решилась бы махнуть на другой конец света, даже если бы была пьяна в стельку.

– Извини, не поняла.

– Дэн спросил, что бы я сделала, если бы у меня был неограниченный выбор, – пояснила Кэндес. – И я поняла, что хочу в Африку.

Маргарита прищурилась. Над раковиной висела розовая карточка с надписью: «Работники ресторана должны вымыть руки, прежде чем вернуться на рабочее место».

– На сафари? – уточнила Маргарита.

– Нет.

Она ничего не поняла, но мысль о том, что Кэндес начнет новую семейную жизнь где-то в Африке, не радовала.

– Это ужасно далеко. Я буду по тебе скучать, – призналась Маргарита.

– Глупая, ты поедешь со мной!

В последующие недели и месяцы мечта Кэндес о поездке вчетвером в Африку приняла внятные очертания. Кэндес не интересовала Кения и Исаак Динесен [19] , походы по джунглям Уганды в поисках горилл или борьба с последствиями апартеида в Южной Африке; она думала о пустынях, сирокко, песчаных бурях, базарах, мятном чае и касбе [20] . О бедуинах на верблюдах, финиковых пальмах, кочевниках в шатрах и воришках в старинных арабских кварталах. Она запоем читала «Под покровом небес» Пола Боулза [21] и просила Маргариту готовить кускус и овощи.

Каждый вечер Кэндес с Дэном и Маргарита с Портером усаживались на западную банкетку и говорили до тех пор, пока от выпитого или от усталости языки не начинали заплетаться. Одна летняя ночь следовала за другой, словно японские фонарики в протянутой между деревьев гирлянде, а они все не могли наговориться. Обсуждали Картера и Рейгана, Иран, Вуди Аллена и группу «Пинк Флойд», Роя Лихтенштейна, Энди Уорхола и новый Музей д’Орсе в Париже. Портер рассказывал о коллеге, которого студентка обвинила в домогательстве, но тот повернул дело в свою сторону и потребовал возмещения ущерба. Маргарита поведала о том, как Дасти поймал синеперого тунца, нарезал тончайшими ломтиками и съел сырым прямо на причале у ресторана «Стрейт-Уорф». В конце вечера Кэндес всегда возвращалась к одной и той же теме: она, как испорченная пластинка, твердила, что им четверым нужно открыть французский ресторан где-нибудь в Северной Африке.