Телефон зазвонил, когда она вышла из душа. Дверь в ванную была закрыта, гудел потолочный вентилятор. Шампанское ударило в голову. Маргарита слышала телефон, но не сразу поняла, что это за звук и откуда он исходит.

Перед тем как пойти в душ, она отыскала розовое кимоно, которое Портер привез ей из Киото. Оно нашлось в самом дальнем углу шкафа, за пятью расшитыми поварскими кителями, выглаженными и упакованными в пакет из химчистки. Маргарита завернулась в кимоно. В комнате царил полумрак, хотя солнце еще не село, и его лучи цвета жидкого золота пробивались сквозь окна спальни. Телефон не умолкал. Маргарита не стала гадать, кто это, слишком увлеклась примеркой и созерцанием себя в зеркале (как будто звонивший мог ее увидеть), еще вспомнила обстоятельства, при которых Портер подарил кимоно (хотел задобрить после того, как взял в поездку не ее, а блондинистую незамужнюю тренершу по теннису, лживый изменник). Наверное, снова Дэн со своими просьбами. Или Итан, хочет пожелать ей удачи.

– Алло.

– Тетя Дейзи?

– Да, милая, здравствуй. Как ты? Хорошо провела день?

«Наверное, нужно все-таки рассказать, как сюда добраться. Пойдет ли она пешком или возьмет такси? Или ее подвезет кто-нибудь из того дома на Халберт-авеню?» – думала Маргарита и уже хотела было спросить, как вдруг поняла, что Рената не ответила, хотя прошло уже довольно много времени. В трубке слышалось тяжелое дыхание, очень похожее на всхлипы. И ни единого слова.

– Детка, у тебя все в порядке?

– Тетя Дейзи…

Судя по тусклому голосу, девочка явно собиралась сообщить неприятную новость, и Маргарите едва хватило сил, чтобы тяжело опуститься на край кровати.

– Да, милая?

– Я не смогу прийти.

– Ты не придешь? – переспросила Маргарита.

Ее будто внезапно оглушили. Господи, какая же она дура! За весь день ей ни разу не пришло в голову, что Рената может отменить встречу.

– Из-за родителей моего жениха, – пояснила Рената. – Они не хотят, чтобы я уходила. Уперлись, и все. А я не могу с ними спорить, поскольку сделала нечто ужасное.

Ужасную вещь? Маргарита думала о родителях жениха, бывших своих клиентах, которым наверняка не хватает ее ресторана. Эти люди требуют, чтобы Рената пропустила ужин с собственной крестной, которую по ряду серьезных причин не видела четырнадцать лет. Родители жениха не понимают, как это важно для них обеих. Нет таких ужасных проступков, из-за которых Рената не должна с ней видеться!

Однако вслух Маргарита ничего не сказала. «Она не придет», – промелькнуло у нее в голове. Потом всплыли слова «сокрушительный удар» и «жестокое разочарование». Как теперь войти в гостиную и увидеть стол, накрытый на две персоны? Что делать с приготовленной едой? Мысли беспорядочно метались. Это все шампанское, решила Маргарита, не надо было его пить. Видит бог, если бы она уступала своим желаниям, то каждый день выпивала бы одну-две бутылки и давно бы стала алкоголичкой. Допилась бы до цирроза печени.

Маргарита сжала телефонную трубку, напомнив себе, что разговор не закончен. Надо его продолжить – ради собеседницы.

– Что именно ты сделала?

– Я сбежала.

– Как это?

– Уехала на пляж и никому не сказала, куда я еду. С парнем, который… здесь работает.

Она выделила слово «парень», подумала Маргарита. Но как ей ответить?

– Мы поехали на пляж Мейдкьюкам.

Маргарита издала непроизвольный звук, словно из проколотого шарика вырвался воздух. Мейдкьюкам. Бедная девочка!

– Ты видела крест?

Рената снова начала плакать.

– Да, – всхлипнула она и, похоже, вытащила из коробки бумажную салфетку. – Это ведь в память о ней, да?

– Да, в память о твоей маме.

Маргарита сделала его своими руками. Купила в строительном магазине деревянные бруски, покрыла тремя слоями плотной белой краски, сколотила крест. Она работала как в тумане, чтобы только занять время, через три дня после гибели Кэндес и за день до ее похорон. Маргарита размягчила землю горячей водой из термоса и забила крест в песчаную почву кухонным молотком. А потом уехала. Она думала, что будет приезжать туда как на могилу, каждую неделю оставлять цветы, однако больше ни разу там не была.

– Я знала! Сразу поняла, как только увидела.

Хорошо. Маргарита все никак не могла понять, зачем установила там крест. До этой минуты.

– Жаль, что ты не придешь! Мне так жаль!

«Вернее, мне очень плохо. Я в полном отчаянии». Маргарита сама чуть не плакала, ей хотелось забиться в истерике. Она едва не перечислила Ренате все усилия, которые затратила на подготовку к ужину, но это было бы эгоистично и грубо. Впрочем, может, еще есть шанс исправить ситуацию.

– А если я поговорю с родителями твоего жениха?

– Ой, нет! Не хочу вас в это вмешивать.

– Ты уверена, детка? Я бы им объяснила…

– Спасибо, тетя Дейзи, не надо.

А вдруг родители жениха – лишь предлог? Вдруг Рената просто не хочет с ней встречаться? Возможно, кто-нибудь отпустил нелестное замечание в адрес Маргариты или пересказал самые отвратительные сплетни…

– Ну что ж, ладно, – сказала Маргарита.

Ей стало стыдно за свою настойчивость. Ее снова отвергли, снова нарушили обещание. Пора бы к этому привыкнуть.