Шрифт:
– Я слышал, что ты, землянин, готов послужить великому делу Преобразования и Превращения и даже сделал в этом направлении первые шаги.
Федор не совсем понял, что Ираклус подразумевал под «первыми шагами», но опровергать его не стал. Если речь идет о Маре, то Крюков очень надеялся, что за первыми последуют и «вторые шаги».
– Хотелось бы услышать из твоих уст, Великий, более конкретные указания по части служения, ибо пока я брожу во мраке и боюсь неловким движением навредить делу.
– Ты преувеличиваешь свои возможности, землянин,– снисходительно усмехнулся порк.– Такое ничтожество, как ты, ни намеренно, ни тем более случайно не может помешать реализации наших планов. Но я ценю твое рвение.
– Увиденное в твоем дворце, Великий, переполняет мою душу восторгом и восхищением перед безграничными возможностями существ, способных создавать подобную красоту!
– Ты видел очень мало, землянин, а понял еще меньше,– лениво отмахнулся от посетителя порк.– Пока мы властвуем только над пространством, а хотим властвовать и над временем. Мы добьемся своего в самое ближайшее время. Тогда и наступит эра Великого Преобразования! Мы перестроим все миры, погрязшие в глупости и разврате. В частности, и твою планету.
– Развратников у нас хватает,– вздохнул Федор.– В дураках мы тоже не испытываем недостатка... А поче-му именно Земле выпало счастье стать первым объектом приложения ваших усилий?
– Вопрос разумный,– важно кивнул огромной головой-тыквой порк.– Но вряд ли ты способен понять ответ. Мы жаждем бессмертия и абсолютной власти над Вселенной, землянин. Мы установим законы ее развития, а все остальные расы будут обязаны следовать им...
Претензия, что ни говори, выглядела масштабно, но в скромные мозги Крюкова никак не укладывалась. Допустим, власть над пространством установить – еще куда ни шло, а над временем как? То есть над настоящим, возможно, даже над будущим человек в определенной степени властен, но что делать с прошлым? Оно ведь состоялось, и изменить его нельзя!
– А сколько тебе лет, Великий Ираклус?
– Я прожил на этом свете почти пятьдесят тысяч земных лет, ничтожный, и хочу вернуться к своей юности, чтобы вновь ощутить вкус и прелесть расцвета...
Желание, в принципе, понятное. Хотя сам Федор как раз находился в поре расцвета и не испытывал ни малейшего желания что-то менять. Все его планы и надежды связывались с будущим, которого у него может и не быть, если этот престарелый тип осуществит свои безумные планы.
– Но ты не ответил на мой вопрос, Великий. Почему именно Земля?
– Дело не в Земле – дело в Сагкхе, ничтожный... Впрочем, ты вряд ли слышал о Черной плазме. Мы рассчитываем на поддержку самого могущественного существа во Вселенной, но даже если он откажет нам в помощи, мы все равно добьемся своего... А что касается Земли, то она вернется в пору своего природного расцвета, когда по ней не ступала нога человека. И вы, Ева и Адам, будете первыми в новом раю...
Федора так и подмывало задать Ираклусу вопрос по поводу психического здоровья порков, поскольку ему казалось, что существа, прожившие столь долгую жизнь, наверняка имеют склонность к маразму. Ибо что же еще, кроме маразма, способно породить такие чудовищные проекты? Поркианская затея, скорее всего, не удастся, но даже попытка ее осуществления может дорого стоить землянам.
– Я потрясен, Великий, масштабами ваших планов! И очень сожалею, что мои мозги не в силах охватить их грандиозность!.. У меня есть личный вопрос: скажи, Великий, разве ничтожные не вправе уповать если и не на бессмертие, то на продление сроков собственной жизни?
Ираклус захохотал. Впрочем, «захохотал» – слишком громко сказано: скорее закхекал, закудахтал – словом, стал издавать довольно отвратительные звуки, приведшие в полный восторг окружавших его холопов, которые принялись вторить хозяину с усердием, достойным лучшего применения.
– Ты будешь жить долго, Адам,– снисходительно пояснил отсмеявшийся порк.– По земным меркам – действительно почти бессмертие. Девятьсот лет тебя устроят?
Цифра, что и говорить, впечатляла! Тем более что Федор рассчитывал максимум на девяносто. И восторг, который с готовностью выразило его лицо, был наигран лишь отчасти.
– Разумеется, ты должен заслужить нашу милость, землянин. Оценивать твой труд будет рожденная нами Ева. От ее слова зависит, быть ли тебе Адамом нового мира, или ты будешь раздавлен как клоп. Старайся, землянин, твое будущее в твоих руках!.. Свободен...
Мара дернула Федора за локоть и повела прочь из апартаментов, где впавший в изнеможение после долгого разговора порк предался мечтаниям о своем возвращении в пору расцвета...
В каком-то смысле Крюков старому маразматику даже сочувствовал. Пятьдесят тысяч лет – почтенный возраст – с какой стороны ни посмотри! Для мыслящего существа – вообще запредельный! За такой срок можно все испытать и всем пресытиться. И мечтать только об одном – о тихой, безболезненной смерти... А это странное существо жаждет жизни – и не просто жизни, но утех молодости!.. Странное желание в почтенном старце...