Покончив с советами «новой мамке», она написала петицию для греческого консульства на Украине. Стандартные слова, стандартные выражения… «Прошу посодействовать» ну и так далее.

Что её очень впечатлило, так это возраст телевизионщиков. Все молодые, таки прямо «млеком питающиеся», а вот уже ездят на работы по разным странам. Браво! Молодцы! А это что? Некий «Мирошниченко Володимир Леонидович». Этому по году рождения получается под пятьдесят. Интересно – кем он съёмочной группе приходится? Скорее всего начальником. Не может же быть, чтоб самый взрослый дядя был светоосветителем, или как они там в театре называются – светопредставителем. Хотя…, так как жизнь сейчас покатила, может быть всяко. Эх, зафлиртовать бы с ним, с этим звукооглушителем. Ну, не то чтобы прямо так зафлиртовать, а как бы так, чтоб гормоны проснулись и забегали по телу. Чтоб просто встрепенуться и почувствовать, что ты кому-то нравишься. Даже не важно кому, важен сам эффект, производимый пробудившимися гормонами. Пусть его даже зовут «Володимир», пусть ему около пятидесяти лет и до сих пор работает светоутеплителем. Как интерре-е-есно…

С балкона вернулись Эндрю и Оксана.

– Всё готово? – Пепельные волосы Оксаны разметались по ветру, и она казалась ещё прекрасней. Наверное, в русских народных сказках, когда говорили о «царь-девицах» имели в виду таких. Или это не народная сказка? Это, кажется, из «Конька-горбунка»? Какая разница? Важно, как насмотревшись на такое совершенство, начинаешь медленно и верно чувствовать своё убожество. Оксана явно не считает единственной целью жизни ублажение своего благоверного. Она живёт красиво, свободно и хорошо, радуясь жизни и своему в ней месту.

Съёмочная группу ввалилась в дом, как раньше вваливалась, уехавшая в тот день на «скорой», Дуська – без предупредительного телефонного звонка и с грохотом. Линда знала, что они должны прилететь в среду, но, во сколько именно ей не сказали. Телевизионщики все были не просто «породистыми», а даже слишком «породистыми». Линда для Греции считалась роста выше среднего, но то, что приехало её снимать… мичуринские какие-то, прямо опытные образцы из Института Растениеводства. Все улыбчивые, смешливые и в жутко хорошем расположении духа. Они, совершенно не обращая внимания на замешательство членов семьи, с ними шумно знакомились, жали руки, называли себя по именам и фамилиям, но Линда очень волновалась и никого не запомнила. Ей все показались на одно лицо, причём и парни и девушки. Да и к чему было запоминать? Всё равно она завтра улетает. Это пусть Андрей и Сашулька их запоминают.

Ой, Сашка маленькая любит гостей! Ей, скорее всего, будет с ними очень интересно, и она не успеет соскучиться по маме. Необычная обстановка, все такие симпатичные. Ей понравится. «Надо же, какие все молодые! – снова удивилась Линда. Она знала, что приедут ребята. Она ещё когда писала в греческое консульство на Украине письмо с просьбой «посодействовать в выдаче виз съёмочной группе» обратила внимание на их годы рожденья и подумала, наверное очень интересно с такими работать в программе на телевидение. Снова чувство неудовлетворённости своим существованием, зависти и грусти накрыло волной.

Как она в школе хотела поступать в ГИТИС! Но мама даже слышать не желала о дочери – «испорченной артистке». Можно подумать Линда не видела себя в зеркале и не понимала – с её внешностью максимум продавать на базаре чебуреки с собачатиной из оцинкованного ведра, прикрытого вафельным кухонным полотенцем, а не сниматься в любовных сценах. Напрасно она старалась маме рассказать о факультете где «учат писать сценарии».

– Ты что ненормальная?! – Возмущалась мама, – Ты хочешь, чтоб весь Город надо мной с отцом смеялся: «Ха-ха-ха! А мы вчера вашу дочку по телевизору видели! Она там в постели с мужиком целовалась! Ваша дочка „артистка“, да?! Значит она падшая! Проще говоря – проститутка!» Почему ты всё время стараешься нас опозорить?! Ты создана меня мучить, да?

Уж когда сценаристы и с кем целуются Линда не знала, поэтому ничего о «падших» расспросить не посмела, но и о ГИТИСе больше не заикалась.

Странно, но в Медицинском Университете, куда с третьего раза поступила Линда, тоже, как и у «артисток» была градация по внешним признакам. Из всей команды абитуриентов с «медалями», «бронями» и «пятибалльными аттестатами» самые красивые девочки поступали на престижнейший лечебный факультет. «Педиаторши» выглядели так себе, ну, а «стомат»… на «стомате» было всё то, что по внешним данным не проходило на первые два факультета. Хотя, если рассуждать логически те, кто поступал на лечебный факультет, например будущие хирурги, или анестезиологи запросто могли быть страшными и несимпатичными, даже с дефектами речи. А что? Завесил свою неприглядину ватно-марлевой повязкой, подошёл к операционному столу сзади, да ещё засветил бестеневой лампой в полузакатанные глаза клиента, чтоб он тебя уже ну точно не видел, и дави ему маску для наркоза сколько хочешь. Всё, клиент в улёте и тебя сто лет тебя не видит. Теперь ему вообще без разницы – красивая ты, или у тебя черти на лице горох толкли. Спит себе, молча, а в нём другие люди усердно ковыряются. Зато, если ты стоматолог тут ничего не спрячешь. Никому не охота наблюдать в своём рту аллигатора, зажавшего турбинный наконечник в лапах. Тем не менее, в её Университете считали с точностью наоборот, именно поэтому Линда, принимая во внимание все свои физические недостатки, вынуждена были отбросить светлые мечты о доблестном труде прозектора Городского морга и поступать на стоматологический факультет, чтоб просто поступить. Как обидно согласиться, следуя логике приёмной комиссии, что безвременно ушедшие в мир иной последними должны попрощаться с прозектором, похожим на «Мисс-Россия», для наилучших воспоминаний о покинутом обществе.

Как выяснилось после окончания ВУЗа, диплом стоматологического факультета оказался хорош исключительно батальной оплатой тяжкого докторского труда, в остальном же на сегодняшний день из группы Линды в двадцать шесть выпускников продолжали работать врачами только несколько человек. Остальные подались кто в бизнес, кто в замужества. Работать с клиентом становилось всё тяжелее. Само общество менялось и совсем не к лучшему. Если раньше у людей были сдерживающие факторы в виде слов «неприлично», «некрасиво», то теперь «красивым» стало всё. Да и вообще появилось чувство, что все вокруг соревнуются друг с другом на титул «дурака». Теперь «тыкать» врачу и качать права стало правилом хорошего тона. К концу рабочего дня Линда себя чувствовала обсосанной чурчхелой, а тут съёмочная группа, да такая развесёлистая приехала, как не расстроиться. Вот она – работа что надо: шикарная компания, весело, интересно и с большой пользой для дела.

Что уж теперь плакатьси и просить у себя прощения? Теперь уж всё, пролетела ты, дорогая, в своё время с Институтом Киноискусства. Мама не хотела, чтоб ты «в постели целовалась мужчиной», ну теперь на самом деле чувствуй себя проституткой, потому что каждого клиента надо сперва приманить, прикормить, дать свой телефончик и всё в таком духе. Однако сегодня, только сегодня, тебе выпал счастливый билет: десять дней, которые потрясут твой мир, посему – к барьеру!

«Шапку» ребята начали «делать» в тот же день. «Шапкой «оказалась съёмка дома. То есть – обе пары снимаются в их родной обстановке со шкафами и кухнями, как бы «последние минуты перед взлётом».