Новый дворец короля Гарольда понравился Эвелине, ни, кажется, разочаровал ее спутников. Принявший молодых людей Рекин Лаудсвильский охотно подтвердил, что дворец проектировал суранец, вывезенный им с храмовых земель.

— Я бы предпочел более крепкие стены, — не слишком любезно буркнул Ивар.

— Королю Гарольду некого опасаться в своей столице, — любезно улыбнулся гостям Рекин.

Эвелину старый владетель принял на редкость приветливо и очень сокрушался, что раны не позволили благородному Фрэю благополучно завершить путешествие.

— К счастью, крепость нашего дорогого друга Санлукара место надежное, да и до Бурга оттуда не так уж далеко.

Ивар с Атталидом благоразумно помалкивали, предоставив Эвелине вести переговоры. Наверное, она показалась благородному Рекину болтушкой, но нужно же было отвлечь внимание блестящего кавалера от неуклюжих спутников. Страх, что лесные разбойники ляпнут что-то невпопад и разоблачат себя в глазах умного старика, преследовал ее на протяжении всего разговора.

Любезный хозяин пригласил было гостей к столу, но Эвелина так горячо запротестовала, ссылаясь на отсутствие аппетита и у себя, и у молодых людей, что Лаудсвильский только руками развел. От вина гости, впрочем, не отказались и с удовольствием промочили глотки заморским продуктом.

Благородный Рекин не преминул отметить сходство Ивара с дорогим другом ярлом Хаарским. Ивар довольно глуповато, но очень к месту расплылся в улыбке.

— Я помню тебя, владетель, ты был у нас в Хянджу четыре года назад.

Разговор вступил на скользкую почву, и Эвелина поспешила вмешаться:

— Благородный Ульф Хаарский совершил удачный по ход на восток и открыл страну Хун.

— Вот это новость! — Лаудсвильский едва не подпрыгнул в кресле от столь неожиданного известия. — Значит, слухи о богатой стране не были просто слухами?

— Благородный Фрэй знает все подробности похода и даже везет хунские товары в своем обозе, — дополнил Атталид.

Это была замечательная новость. Владетель не усидел на месте и в волнении заходил по комнате. Ульф Хаарский блестяще оправдал возлагавшиеся на него надежды — новая страна, богатейшая земля, оживление торговли, более тесный союз с посвященным Чирсом, словом, огромные перспективы просматривались на горизонте в связи с этим открытием.

— Как скоро поправится благородный Фрэй?

— Владетель Ульвинский пострадал очень серьезно, — поспешил на помощь растерявшейся Эвелине Атталид. — Вряд ли он встанет раньше весны.

Лаудсвильский разочарованно вздохнул: ждать до весны — это слишком долго. Впрочем, никто не помешает ему навестить Ульвинского, как только установится санный путь.

— Достойный Санлукар будет рад твоему приезду, благородный Рекин, — заметил Атталид. — Он считает, что стаю следует потревожить в ее логове уже этой зимой.

Рекин задумался. Пожалуй, Санлукар прав, дальнейшая оттяжка похода нанесет непоправимый ущерб торговле. Суранские купцы повернут обозы к открытой стране, и это будет означать новую изоляцию Лэнда. Пришла пора серьезно поговорить с Гарольдом.

— Посвященный Чирс прислал тебе в дар этот камень, — Атталид протянул на раскрытой ладони крупный, переливающийся всеми цветами радуги кристалл.

Лаудсвильский взял подарок, но смотрел при этом не на камень, а на молодого горданца.

— Ты молод, но твое лицо мне знакомо. Вероятно, я знал твоего отца?

Эвелина побледнела, а горданец вспыхнул:

— Я вырос в доме посвященного Чирса.

Теперь пришла очередь смутиться благородному Рекину. Старый дурак, мог бы и сам догадаться! Конечно, мальчишка похож на Чирса. Наместник Великого, по милой привычке всех горданцев, не делал различий между законными женами и многочисленными служанками.

— Кто может быть лучшим примером для молодого человека, чем посвященный Чирс, да продлятся дни его вечно. — Лаудсвильский далеко не сразу нашел выход из трудного положения.

Кажется, самолюбивый мальчишка успокоился. Ну и слава богу. В планы Лаудсвильского ссора с ним никак не входила. Пожалуй, стоит даже приручить Атталида. Посвященный Чирс неравнодушен к своим отпрыскам, и этого мальчишку он послал сюда не случайно.

— Мой дом — ваш дом, молодые люди, — Рекин широко и радушно махнул рукой. — Думаю, жених и невеста не захотят жить вдали друг от друга?

Эвелина покраснела. От смущения, как решил Рекин. А благородный Ивар расплылся в счастливой улыбке, которая еще больше усилила его сходство с Ульфом Хаарским. Впрочем, ярл Ульф улыбался редко.

Как и ожидал Рекин, король Гарольд выслушал доклад своего первого министра с большим интересом, хотя и казался несколько рассеянным после бурно проведенной ночи. По сведениям Лаудсвильского, очередная пассия короля отличалась вздорным нравом, что, впрочем, Рекина волновало мало. Его больше занимал вопрос, когда же сам Гарольд перебесится.