— И среди наших тоже. Но я не стал бы их за это казнить. Пока ни мы, ни Храм пальцем о палец не ударили, чтобы обуздать степных и лесных разбойников.

— Тогда почему ты возражаешь против немедленного штурма крепости, где засел этот паук.

— Потому что нам не взять крепость с налета. А пока ты будешь тратить здесь преданных людей в бесплодных атаках, в Бурге утвердится Гоголандский, Хилурдский или какой-нибудь другой авантюрист, готовый обречь Лэнд на междоусобье. Скорее всего, Черный колдун на это и рассчитывает. Он привык таскать каштаны из огня чужими руками. Я уже говорил тебе, что Гоголандский был связан с Норангерским, а Сивенд, как совершенно точно установлено, получал золото от Черного колдуна. Не все так просто в этой жизни, благородный Рагнвальд. Сегодня наша судьба и участь Черного колдуна решается не здесь, на границе, а там, в Бурге. Сумеешь ты, государь, утвердиться на троне своего отца, значит, рано или поздно отомстишь за его смерть, а не сумеешь, — Отранский развел руками, — тогда торжествовать будет Бес Ожский.

Рагнвальд, тяжело ступая, спустился по широкой каменной лестнице во двор Ожского замка и вдохнул полной грудью морозный воздух. Несколько холодных снежинок упало на его разгоряченное лицо. Рагнвальд рассеянно размазал их по щекам. Разговор с матерью был нелегким и это еще мягко сказано. Рагнвальд поморщился и в раздражении пнул подвернувшийся под ногу обледенелый камень. Мать не захотела его понять. Для нее возможность отомстить Черному колдуну важнее спокойствия в государстве. Он разделял ее чувства, его жажда мести была не меньшей, но разум требовал иного. Он не просто сын, он король — вот этого благородная Сигрид Брандомская не захотела понять. Назвала сына трусом и неблагодарным щенком, и это в присутствии владетелей. Благородная Сигрид всегда была несдержанна на язык, но в этот раз она превзошла себя. Неужели она так любила отца? Все эти годы у Рагнвальда были основания предполагать обратное. Чужая душа — потемки. И в собственных чувствах бывает трудно разобраться, а уж в том, что связывает и разделяет других людей, тем более. Даже если эти люди твои родители.

Гаук Отранский придержал стремя молодому королю, который, одолеваемый горькими мыслями, тяжело взгромоздился в седло.

— Ничего, государь, все образуется, — негромко произнес владетель.

— Я рассчитываю на тебя, благородный Гаук, — так же тяжело отозвался Рагнвальд.

Гвардейцы уже сидели в седлах, благородные владетели спешили занять место поближе к королю, тесня конями друг друга. К сожалению, благородная Сигрид не вышла проводить сына и государя. Рагнвальд и раньше не мог похвастаться сердечностью в отношениях с матерью, а сейчас разделявшая их борозда стала еще глубже.

— Все будет хорошо, — повторил Отранский.

— Дай бог, — вздохнул Рагнвальд.

Капитан был недоволен. Волк, проживший с ним рядом всю жизнь, научился разбираться в перепадах его настроений. Но сейчас за этим недовольством скрывалось нечто большее. Бес пристально смотрел на сына, словно пытался прочитать что-то в глубине его души. От этого взгляда Волку стало не по себе.

— Я сделал тебя лейтенантом вовсе не потому, что ты мой сын.

— Я это знаю. — Волк помрачнел, разговор не предвещал ничего хорошего.

— Ты нарушил мой приказ.

— Я воин, а не палач. — Глаза Волка сверкнули из-под длинных ресниц.

— Ты станешь палачом, если я прикажу. — Нет.

— Нет? — В голосе Беса была скорее угроза, чем вопрос.

— Не все средства хороши для достижения цели.

Бес засмеялся, но в его смехе злобы было гораздо больше, чем веселья.

— Путь к цели буду выбирать я, а твоя задача — не споткнуться на этом пути.

Волк физически ощущал силу этих парализующих глаз. В эту минуту он ненавидел отца. И тот чувствовал эту ненависть, не мог не чувствовать.

— Голова Заадамского за тобой. Благородный Ингольф слишком зажился на этом свете.

— Пошли ему яд в бокале. — В словах Волка были вызов и осуждение бессмысленной жестокости.

— Я уже сказал, что это твоя забота. И учти, я не потерплю непослушания.

Тор появился как раз вовремя и оборвал ссору, грозившую зайти слишком далеко.

— Прибыли люди Пайдара.

— Зови, — коротко распорядился Бес.

Волк с любопытством разглядывал варваров. Их страна находилась в излучине реки Оски, сразу же за Восточными лесами. Варвары-осканцы довольно сильно отличались от лесных варваров: их лица напоминали скорее лица степняков, но волосы были неожиданно светлыми.

— Достойный Пайдар шлет привет почтенному Ахаю, Черному колдуну из Южного леса.

— Я рад, что мой достойный друг находится в добром здравии, — Бес жестом пригласил посланцев садиться.

Варвары, а их было трое, без церемоний расположились у накрытого стола. Однако мечей они не отстегнули, и это был знак почтенному Ахаю, что полного доверия у прибывших к нему нет. Мечи были суранской выделки и не лучшего качества. Волка это обстоятельство огорчило.

— Твой человек понравился Пайдару, но сладкая речь, это еще не сытный пирог.

От лица варваров говорил все время пожилой осканец с умными глазами на морщинистом лице, его спутники пока помалкивали, угрюмо озираясь по сторонам.