— Что он за человек, этот достойный горданец? Заадамский пожал плечами:

— Он воин, судя по шрамам, бывалый.

— Я знаю достойного Карталона, — отозвался Атталид, — он участник многих походов ярла Хаарского, в том числе и последнего — в страну Хун.

— Помощь храмовых гвардейцев нам как нельзя кстати. Едем в крепость. Здесь, надо полагать, не слишком далеко?

— А замок Ож? — растерянно заморгал благородный Ингольф. — У нас уже и столы накрыты. К тому же дорога небезопасна — Черный колдун кружит поблизости.

— Женщин оставим в замке, коней возьмем свежих, а Черного колдуна мы не боимся, благородный Ингольф.

Нордлэндские владетели, сопровождавшие короля, дружно закивали головами: двадцать гвардейцев — надежная охрана, да и сами они пока не разучились владеть мечами. Так с какой стати праздновать труса, или владетель Заадамский полагает, что нордлэндцам неизвестно слово «храбрость»?

— Недурно было бы все-таки промочить горло перед дальней дорогой, — заметил рассудительный Фондемский, и с этим предложением согласились все.

Застолье несколько затянулось. Ингольф Заадамский напился гостеприимством, и Ожский замок сумел за короткий срок достойно подготовиться к встрече благородных гостей. Заморские вина лились рекой, а столы ломились от закусок. Охота нордлэндских владетелей к продолжению путешествия слегка остыла, туго набитые животы требовали покоя. Однако Гарольд, видимо, твердо решил завершить дело уже сегодня вечером, и, несмотря на уговоры Сигрид и владетеля Заадамского, первым поднялся из-за стола. Увы, далеко не все владетели сумели последовать его примеру. Это обстоятельство позабавило Гарольда, но не поколебало его решимости.

— В чем дело, Ингольф, неужели одно упоминание имени Черного колдуна приводит тебя в смущение?

— Я не за себя боюсь, государь, — справедливо обиделся 3аадамский.

Гарольд дружески хлопнул его по плечу:

— В твоей храбрости я не сомневаюсь, Ингольф, но я не хочу, чтобы кто-нибудь усомнился в моей.

После этого замечания короля все, еще стоящие на ногах, сочли для себя делом чести продолжить путешествие. В конце концов, настоящий воин всегда должен быть готов к тому, что ему придется вскочить в седло после пирушки.

— Веди, государь, — владетель Бьерн Фондемский вскинул руку и едва не выпал из седла, — на Черного колдуна, — его призыв много потерял от икоты, беспричинно напавшей вдруг на владетеля, но все же был встречен громкими криками одобрения. Атталид в ответ на воинственные призывы благородных нордлэндцев оскалил зубы в презрительной улыбке. Гарольду этот горданский оскал не понравился, но одергивать молодца он не стал, а огрел коня плетью и первым вылетел на подъемный мост.

Свежий ветер, подувший с озера Духов, очень быстро охладил горячие головы владетелей, а явно покрепчавший к вечеру морозец заставил кое-кого ежиться в седле. Гарольд не замечал ни ветра, ни мороза, полы его полушубка взлетали и опускались, словно крылья большой белой птицы.

— Застегнись, государь, — посоветовал ему Атталид, — не ровен час простудишься, кто поведет нас тогда на Черного колдуна?

И вновь в голосе горданца Гарольду почудилась насмешка, он с такой силой дернул на себя повод, что конь взвился на дыбы и едва не опрокинулся на спину. Сердитые глаза короля уставились прямо в лицо помрачневшего горданца.

— Я рад, что тебе весело, Атталид, но посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Все может быть, государь, — холодно отозвался горданец, — но как бы нам не пришлось всю ночь веселиться под открытым небом. Темнеет, а путь неблизкий.

Владетели дружно поддержали Атталида. Змеиное горло — не самое лучшее место для ссоры, хотя надменного чужака и следовало бы проучить.

— Мой меч к вашим услугам, благородные господа, — Атталид окинул владетелей надменным взглядом, — но не раньше, чем мы достигнем стен крепости.

Гарольд сорвался с места первым и, не оглядываясь, поскакал вперед. Глупая горячность, вызванная забродившим хмелем. Не хватало еще передраться в чистом поле. Мальчишка насмешлив и задирист, но это не тот грех, за который снимают голову по приказу короля.

До крепости добрались, когда уже совсем стемнело, наступивших сумерках огромное сооружение храмовиков выглядело особенно внушительно.

— Умеют строить, — позавидовал Гарольд.

Примолкшие было владетели приободрились. Достойный Санлукар сам вина не пьет, но охотно потчует им гостей, а вина у храмовиков отменные. Да и Фрэй Ульвинский, надо полагать, будет рад землякам, проскакавшим столько верст, чтобы справиться о его здоровье.