— В таком случае, чтобы добраться до этого ключа, нам следует побыстрее выбраться наружу.

Весь обратный путь меченые тщательно обшаривали глазами потолок, но ничего примечательного там не обнаружили.

— Черт знает что, — выругался Воробей, — заколдованное место.

Тор с досадой хлопнул ладонью по проклятой стене и, к их радостному удивлению, стена, еще несколько часов назад не реагировавшая на мощные удары ног, подалась в сторону, пропуская меченых. Ни секунды не медля, все трое бросились вперед. Стена так же бесшумно сомкнулась за их спинами.

— Я же сказал, чертовщина какая-то! — возликовал Воробей.

Тор мысленно согласился с ним — никакого разумного объяснения происшедшему он не находил.

— Наверное, мы зря искали рычаг и пинали стену ногами, — сказал Кон, — следовало просто приложить к стене в нужном месте руку.

Тор с удивлением покосился на молчуна, но Кон, похоже, не шутил, а впрочем, кто их знает, молчунов, когда они шутят и шутят ли вообще. Капитан потянул рычаг вниз и вернул его в прежнее положение. Гудение сразу же стихло, и свет стал медленно гаснуть.

Смеркалось, когда меченые наконец выбрались на поверхность. Встревоженный Ара встретил их в доброй сотне метров от лагеря, глаза второго лейтенанта горели от возмущения.

— Еле выбрались, — коротко объяснил ему Тор причину долгого отсутствия.

— А я уже собирался искать вас, — Ара с досады хлопнул плетью по сапогу. — Чирс прибыл.

— В самый раз, — усмехнулся Тор.

— Резвый видел каких-то людей в развалинах.

Тор помрачнел, подобный оборот дела ему совсем не нравился. События последних дней яснее ясного показывали, что Чирсу доверять нельзя, какие бы доводы он сейчас ни приводил в свое оправдание.

— Сержант утверждает, что они были вооружены автоматами. Поначалу он принял их за вас и уже собирался окликнуть.

Чирс встретил Тора как самого дорогого друга. И вообще он показался капитану слишком возбужденным, быть может, это близость родного города на него так действовала?

Рассказ Тора о приключениях в подземельях Гордана поразил даже Чирса.

— Может, рвануть эту скалу? — предложил Ара. — Узнаем, что за пчелиный рой там гудит.

— Я об этой двери слышал, — задумчиво проговорил Чирс — К ней подходил только один ключ, но он утерян. Там, на стене, должен быть высечен вот такой знак.

Чирс быстро набросал на земле острием кинжала контуры двух скорпионов.

— Я видел этот ключ, — кивнул головой Тор. — И даже держал его в руках. Не скажу, что это доставило мне удовольствие.

Чирс опустил голову и надолго задумался. Похоже, этот хранившийся у Данны медальон имел для него очень важное значение. Странно только, что Данна ничего не сказала о нем брату. Не понимала, что хранит? Или была какая-то другая причина?

— А разве жрецы Храма не могут изготовить новый ключ? — спросил Воробей.

— Что они вообще могут, эти самодовольные невежды? — В голосе Чирса прозвучала горечь. — Разве что использовать достижения великих предков для запугивания суеверной толпы. Гордан умер, а вместе с ним умерли и его знания.

— Почему горданцы покинули свой город, ведь его еще можно восстановить?

— Это тебе только так кажется, меченый, — криво усмехнулся Чирс — Разрушенные стены можно восстановить, но разбитую душу уже не склеишь. Наши деды возомнили себя богами. Они уцелели во время страшной катастрофы, сохранили знания и даже сумели их приумножить. На тысячи верст в округе им не было равных по мощи. Они превосходили соседей не только оружием, но и мозгами. Великие проекты, великие мечты по возрождению мира — все пошло прахом. Храм — это их работа. Чудо, созданное гениями, попало в руки кретинов. Враг не вовне, меченые, враг всегда внутри нас, и имя этому врагу зависть, невежество, корысть, властолюбие.

— Почему Храм начал войну с нами? — спросил Тор. — Разве не сам Геронт пригласил нас сюда?

— Геронта окружают сотни завистников и интриганов. Их кругозор — это кругозор мыши, живущей в темной норе и вздрагивающей от дуновения свежего ветерка.

— Разве не люди Храма орудуют сейчас в Лэнде?

— Это не то, капитан, совсем не то. Мышам не хватает корма, и они приворовывают его у соседей. Я же призываю вас строить большой дом, где корма хватит всем.

— Почему ты не порвешь с Храмом, если так его презираешь?

— Храм — это знания, Тор. Пятьсот лет мои предки из поколения в поколение передавали хрупкий сосуд мудрости и не уберегли его — сосуд разбился. Мой долг собрать хотя бы осколки для наших потомков.

— Но ты же один?

— Я не один, хотя, согласен, нас не так уж много. Но разве мои цели — не ваши цели? Камешек к камешку, кирпичик к кирпичику — только так можно построить дом.

Тор с удивлением слушал Чирса. Горданец был поразительно откровенен сегодня. Неужели он так нуждался в их помощи, что не стал скрывать даже самых заветных своих мыслей. Этот человек практически в одиночку боролся с могущественной силой, им можно восхищаться, но можно ли ему доверять?