— В чем дело? — набросился на Беса храмовик в черном плаще почтенного. — Почему не атакуешь?

— Приказ посвященного Вара, — огрызнулся тот, глядя не вперед, а назад, где тридцать его пешек во главе с Кролом уже заняли исходные позиции.

Степняки, как и предполагал Бес, смяли строй кукловодов Ордаза. Пешки умирали безропотно, не помышляя о бегстве. Ордаз на белом, как снег, жеребце крутился в самом центре водоворота из желтых и серых тел. Какой-то степняк, умело орудуя саблей, добрался до жреца-наставника и снес ему играючи голову. Искусство степняка восхитило Беса, он даже присвистнул от удовольствия.

Жрецы на холме заволновались. Гибель Ордаза расстроила ряды храмовиков окончательно. Мечи Храма испуганно поворачивали коней, а следом за ними бежали пешки. Бес этому обстоятельству не удивился, он отлично знал слабое место системы: стоило напугать кукловода, и марионетки, обрывая невидимые нити, разбегались кто куда. И чем крепче была связь кукловода с пешками, тем катастрофичней оказывались последствия даже минутной его слабости.

Неожиданно легкая победа грозила обернуться для степняков большими неприятностями. На призыв вождей атаковать холм откликнулось не более трех сотен человек. Все остальные рассыпались по степи, преследуя бегущих. А победа между тем не была полной. Фланги храмовиков продолжали драться с редким упорством, даже попав в окружение. Да и в центре, на высоком холме, по-прежнему невозмутимо сидели в седлах жрецы Храма. И это спокойствие не могло не насторожить степняков, во всяком случае тех, кто еще не потерял разума от хмеля легкой победы. Триста всадников во главе с Бараком ринулись к холму.

— Пора. — Бес махнул рукой Кролу и повел великанов-туров прямо в лоб надвигающимся степнякам. Туры разрубили строй Барака пополам. Крол ударил из-за холма и в течение нескольких минут смял левый фланг атакующих, не ожидавших неприятностей с этой стороны. Посвященный Вар сам возглавил атаку своих гвардейцев. Латники, вооруженные длинными мечами, разметали по степи правый фланг степняков. Это нельзя было назвать полной победой, ибо воинство Барака значительно превосходило храмовиков числом. И Барак, надо отдать ему должное, пытался оказать сопротивление хитроумным жрецам. Но с дисциплиной у степняков были явные проблемы. Напрасно ловкий всадник на белом легконогом коне вскидывал саблю к небу, напрасно гнусили рожки, призывая степняков сохранять мужество. Пешки Беса творили чудеса, не давая противнику передышки. Без особого труда они опрокинули легковооруженных лихих наездников и разорвали кольцо, уже почти сомкнувшееся вокруг храмовиков. Этот маневр позволил кукловодам развернуть сбившихся в кучу пешек и отразить последнюю отчаянную атаку степняков. Барак еще кричал что-то, но его уже не слышали. Превосходство храмовиков в вооружении и верно выбранная тактика сделали свое дело — разношерстное воинство обратилось в бегство.

Бес не выпустил Барака из виду. Степняк оборачивался на скаку и щерил редкие зубы. Был он не так уж молод, как это поначалу показалось Бесу, глубокие морщины рассекали его темное, словно на костре прокопченное лицо. Вождя окружали не менее сотни степняков, но для пешек Беса они не стали непреодолимым препятствием.

— Ну, иди сюда, змееныш, — просипел Барак, когда понял, что уйти не удастся. Он резко поднял коня на дыбы. Бес едва успел перехватить удар его сабли и тут же ткнул левым мечом в неприкрытое кольчугой бедро Барака. Вождь степняков вскрикнул и выронил саблю. Бес ударом меча плашмя по голове выбросил его из седла.

— Молодец!

Бес обернулся: посвященный Вар благосклонно улыбался ему.

— Это Барак. — Бес кивнул на поверженного противника. Два латника, повинуясь знаку Вара, спрыгнули с коней и склонились над степным коршуном.

— Живой, — сказал один из них, поворачиваясь к посвященному.

— Ценная добыча, — кивнул Бесу Вар. — Я тебя не забуду, Меч Храма.

Лагерь храмовики разбили на месте выигранного сражения. Пешки с равнодушными лицами хоронили убитых, своих и чужих, сваливая всех в одну общую яму. Бес наблюдал за их работой, лежа прямо на прогретой солнцем земле и покусывая белыми крепкими зубами сорванный сухой стебелек. У расшитого серебром шатра посвященного Вара сидел Барак со связанными за спиной руками и с ненавистью смотрел на кукловода. Достойный Ахай скосил в его сторону глаза и презрительно сплюнул. Теперь он знал о степняке многое. Непокорный раб Великого Барак много лет тому назад поднял бунт против Храма. Он то исчезал в бескрайних степях, то появлялся вновь, нанося храмовикам чувствительные удары. Целые поселки снимались с мест и уходили вслед за Бараком. Он уводил их за пределы влияния Храма, и где-то там, на юге, у Барака был собственный город, которому он дал легендарное имя — Таш. Ищейки Храма рыли носом землю в поисках этого города, но пока безуспешно. И вот этот смутьян, опасный не столько силой двух тысяч сабель, сколько примером неподчинения Храму, попался наконец в руки смертельных врагов. Достойный Ахай был горд тем, что его служение Великому началось столь удачно. Об этом ему сказал по священный Вар, об этом же говорили другие посвященные и почтенные жрецы. В подтверждение высокой оценки его заслуг посвященный Вар назначил его тысяцким на место погибшего Ордаза, подчинив ему всех уцелевших после боя кукловодов и пешек. Это была высокая честь, и тысяцкий Ахай поклялся верно служить Великому и его наместникам на земле — Геронту и Вару, да продлятся дни их вечно.

В данную минуту достойного Ахая мучила только одна мысль — где он мог слышать прежде это странное имя «Барак»? Конечно, память о прошлой жизни Мечу Храма, ступившему на путь бескорыстного служения, вроде бы ни к чему, но все-таки. Его не покидало ощущение, что с этим именем связано нечто важное в его прошлой, почти уже забытой жизни.

— Повезло тебе сегодня, храмовый пес, — Барак зло сплюнул в сторону Беса.

— Стар ты стал, Барак, — усмехнулся достойный жрец, — тебе бы внукам сказки рассказывать, а не по степи волком рыскать.

Барак заскрипел зубами от душившей его ненависти, но сдержался, не желая ронять достоинство перед молокососом.

— Вели хоронить моих воинов отдельно, — попросил он Беса. — Или вообще не хорони.

— Это еще почему? — заинтересовался тот.

— Негоже свободным людям лежать в одной могиле с псами.

— Пешки не виноваты в том, что они пешки, — криво усмехнулся достойный Ахай. — Брось, старик, смерть уравнивает всех.

Бес вытащил из ножен короткий меч и осторожно погладил клинок пальцем. Таких мечей не умели ковать даже в Храме. Ни одной зазубрины после сегодняшнего боя, хотя поработал он им изрядно. В глазах Барака ненависть сменилась любопытством, меч явно привлек его внимание.

— Где-то я видел подобные клинки... Вспомнил! — Барак вдруг засмеялся почти счастливо. — Северный воин с глазами весенней травы. Это он привел чужаков в наши степи.

— И что с ними стало? — спросил достойный Ахай.

— Два кургана есть в Суранской степи, там они и лежат.

— Уж не твоими ли молитвами?

— Храмовики нас окрутили тогда. Жаль, хорошие были воины.

— Чего жалеешь, — недружелюбно бросил Бес, — коли сам руку приложил?

— Сладкоголосые жаворонки тогда вокруг меня кружили, — невесело усмехнулся Барак. — Одного из них Кюрджи звали, а второго не помню. Помню, что горданец, а вот имя...