Хилурдского беспокоило только отсутствие благородного Леира, которому разлив реки Мги якобы помешал вовремя прибыть на похороны. Все, конечно, может быть, но не исключено, что киммаркский король что-то выгадывает. Гольфдан был в большой обиде на Леира: продержал Хельгу при своем дворе в течение нескольких месяцев и отправил ни с чем. Благородные люди так не поступают. Одно утешало: Гоголандские тоже получили от ворот поворот, да и со свадьбой Леир пока не торопится. Возможно, он просто осторожничал, опасаясь грозного Седрика, которому не нравилось сближение Киммаркии и Вестлэнда. Но сейчас ситуация изменилась, и пока молодой Горик будет осваиваться на троне отца, король Леир и Гольфдан вполне могут договориться.

Неожиданно поднявшийся за чинным столом шум заставил Хилурдского очнутся от дум. Похоже, что наконец-то прибыл долгожданный король Киммаркии. Во дворе старого королевского замка слышалось ржание лошадей и звон стали. Судя по шуму, свита у благородного Леира была немаленькой, но ведь и времена нынче беспокойные.

Плащи на вошедших были действительно киммаркских цветов, желтые и серебряные полосы по синему полю, но вот человек, возглавлявший группу прибывших, был похож на Леира разве что ростом. Появление киммарков вызвало замешательство среди присутствующих. Благородный Горик, уже поднявшийся со своего похожего на трон кресла, чтобы приветствовать благородного Леира, сделав только один шаг навстречу гостю, замер в растерянности. Этот шаг оказался последним в его короткой жизни. Закованный в доспехи бородатый киммарк, который просто обязан был по всем приметам быть Леиром, неожиданно выбросил вперед правую руку, и Горик захрипел, вцепившись худыми длинными пальцами в рукоять вонзившегося в горло кинжала.

– Это не Леир, – запоздало крикнул кто-то, – это Гвенолин!

И сразу же вслед за этим раздался дикий вопль вбежавшего в зал со двора окровавленного окта:

– Арвераги!

Благородный Гольфдан не счел для себя зазорным, укрыться под столом, благоразумно рассудив, что возраст делает его участие в развернувшихся событиях совершенно бессмысленным. Тем более, как успел заметить Хилурдский, не только арвераги резали октов, но активное участие в кровопускании принимали и некоторые октские вожди. Пришедшие на пир безоружными Хольдрик и Кердик неожиданно оказались при мечах, которые им поднесли два молодца как две капли похожих друг на друга. Близнецы расторопно ввязались в драку, круша и левой, и правой рукой гуярские головы.

Самым разумным было бы убраться отсюда и поскорее, иначе кровь, потоком струящаяся по залу, вполне могла захлестнуть непричастного к гуярским разборкам Хилурдского. Видимо, и благородный Свен Аграамский чувствовал себя посторонним на чужом кровавом пиру. Столкнувшись под столом, король и владетель решили действовать сообща. Но направление, выбранное ими, оказалось неверным, и обезглавленное тело Ската Норангерского неожиданно преградило им путь, рядом упала голова ярла, с выпученными то ли от испуга, то ли от удивления глазами. А потом бодрый юношеский голос спросил сверху на чистейшем лэндском языке:

– Вы кто такие?

– Гольфдан Хилурдский, – назвал себя вестлэндский король, решивший в последний момент, что приличней умереть стоя.

– Оттар, – назвал себя кареглазый молодой человек и одарил Гольфдана роскошной белозубой улыбкой.

Стальной клинок в руках кареглазого отливал багровым, и Хилурдский, даром что многое повидал на своем веку, содрогнулся от ужаса и отвращения.

– Вперед, – молодой человек указал мечом в сторону выхода.

Хилурдский и Аграамский не заставили себя долго упрашивать. Вокруг выл, лязгал мечами и зубами, изрыгал проклятия ад кромешный. Десятки трупов плавали по залу в лужах собственной крови, а живые рубились с таким остервенением, словно пытались чужой оборванной жизнью обессмертить свою. Кто кого резал в этом аду и за кем оставалась победа, Хилурдский не знал и не хотел знать, единственным его желанием было выбраться отсюда как можно скорее. Ангел-хранитель вывел благородных владетелей через многочисленные переходы старого замка во двор. Здесь тоже шла рубка, но уже можно было с уверенностью сказать, что верх берут арвераги. Прижатые к стене окты отчаянно сопротивлялись, но становилось очевидным, что им не устоять.

– В седле удержитесь? – Воин, назвавший себя Оттаром, схватил под уздцы двух первых же подвернувшихся под руку коней. Хилурдский не успел головой кивнуть, как из-за угла выскочил человек с тяжелой ношей на плечах. Человек этот как две капли воды был похож на Оттара, а на плечах у него находился молодой Эрлинг Норангерский, сын только что убитого ярла Ската.

– Жалко было убивать. Глядишь, кому нибудь из наших девчонок сгодится.

Молодой ярл, наконец, задышал, задвигался и очумело уставился на окружающих.

– Вам лучше поторопиться, – сказал Оттар. – Веселье еще не закончилось.

Хилурдский был того же мнения, а потому без стеснения уселся на чужого коня. Владетель Аграамский последовал его примеру. С ярлом Эрлингом пришлось повозиться, он никак не мог прийти в себя после ошеломившего его удара.

У ворот владетелей остановили:

– Кто такие?

– Пропусти их, Артур, – крикнул Оттар, – это мой родственник.

Молодой гуяр с надменным лицом и строгими серыми глазами взмахнул рукой, решетка заскрипела, поднимаясь, и Хилурдский, хлестнув коня плетью, первым вылетел на подъемный мост.

В городе было на удивление тихо. Патрули гвардейцев покойного короля Седрика несколько раз окликали владетелей, однако, опознав вестлэндского короля, препятствий их продвижению не чинили. Судя по всему, гвардейцы понятия не имели, что творится в королевском замке.

– Что же это такое? – подал голос молодой ярл Эрлинг, оправившийся, видимо, от удара, но не пришедший в себя от пережитого.

Поскольку королевский замок и прилагающие к нему районы остались позади, владетели могли позволить себе передышку.