И трое всадников с места в галоп вылетели за ворота крепости в снежную круговерть.

– Хорош! – Гулук с восхищением посмотрел вслед Артуру.

– Хорош-то хорош, – крякнул Освальд, – но будет ли нам, арверагам, с того толк.

– Артур – сын Конана, – возмутился Гулук. – Кто еще нам сможет помочь кроме него?

– Не знаю, – покачал головой старый гуяр. – Но с Гвенолином ты его сведи и как можно скорее. Большие дела затеваются в Лэнде, и как бы арверагам вновь не остаться в дураках.

Ингерна настороженно следила за прохаживающимся по комнате Бьерном. Странные чувства вызывал у нее этот человек – какую-то адскую смесь из ненависти, любви, презрения и похоти. Она не могла простить ему пережитого унижения и, быть может, поэтому не могла от него отказаться. Одного взмаха ее длинных ресниц достаточно, чтобы этого человека не стало. Еще не поздно предать это красивое тело палачу и вдоволь наслушаться стонов и воплей из надменно сложенных губ. Но как раз сознание того, что этот человек в ее власти, и примиряло Ингерну с пережитым унижением. Пусть суранец, пусть торговец, пусть плебей, но кто сказал, что гуярские вожди любят крепче и слаще. К тому же Бьерн умен и, как она начинала подозревать, в этой игре у него есть своя тайная цель. Ссылался он на интересы суранских торговцев, которые подрядился защищать в Лэнде. Вероятно, это было правдой, поскольку недостатка в золоте он не испытывал, а все проезжающие через Киммаркию суранцы обращались за поддержкой именно к нему. Но это была не вся правда. Кто знает, не вообразил ли этот горданец, что способен до такой степени увлечь благородную киммаркскую принцессу, что она, забыв сан и происхождение, захочет разделить с ним не только постель, но и власть над всем Лэндом. Если это так, то суранский ублюдок здорово ошибается в расчетах. Ибо если страсть делится на двоих, то власть нет. Даже с благородным Хольдриком она ее делить не собирается, но вслух об этом говорить не стоит, а уж тем более суранцу Бьерну, который и без того знает слишком много.

– Тебе придется отправиться в Бург к королю Октии Седрику.

Бьерн остановился вполоборота к гуярской принцессе. Ингерна лежала на спине, даже не делая попытки прикрыть наготу, а уж скорее бесстыдно выставляя ее на показ – пусть любуется, суранец. В конце концов, тело не менее действенное оружие, чем разум, а против таких мужчин как Бьерн даже более эффективное.

– Хольдрик решился?

– А почему бы нет. Все люди одинаковы: каждому хочется почувствовать под задницей надежную опору.

– Не думаю, что трон опора надежная, – усмехнулся Бьерн, а таким дуракам, как Хольдрик, лучше бы не слезать с ночного горшка.

– Не забывай, что мы говорим о моем будущем муже, – сердито нахмурила брови Ингерна.

– У меня хорошая память, – отрезал Бьерн.

Иногда так приятно позлить друг друга, после этого объятия становятся только крепче. Ингерна закинула руку за голову и слегка изменила позу. Бьерн не отрываясь следил за ее движениями. Ах, если бы он так же послушно следовал за течением ее мыслей, цены бы ему не было.

– Благородный Седрик может умереть в любую минуту.

– Если мне не изменяет память, то наследует ему вовсе не Хольдрик Кольгрим, – презрительно усмехнулся Бьерн.

– А должен наследовать он.

– Я уже предоставил ему заем в десять тысяч золотых, но впрок золото ему не пошло.

– Хольдрик привлек на свою сторону почти всю октскую знать.

– Зато простые гуяры стоят горой за Седрика. И пока он жив, Хольдрику не видать короны как собственных ушей.

– Значит, Седрик должен умереть и как можно скорее.

– А убить его должен я?

– Твоих братьев я возведу в ранг владетелей и женю на этих глупых курицах Хельге и Далле, тебе этого мало?

Ироническая усмешка не покинула лица Бьерна, скорее всего, он ей не поверил и, возможно, правильно сделал.

– Мне нужны два замка, Отранский и Расвальгский.

– Ты с ума сошел! – Ингерна, забыв о красивой позе, села, свесив длинные ноги с постели.

– Отнюдь нет, – покачал головой Бьерн. – Эти замки расположены на границе с Октией, и мы могли бы разместить там преданных людей.

– Ты договорился с Гвенолином?

– Представь себе. В отличие от твоего будущего мужа, я умею обделывать дела. Не скрою, мне это обошлось в гигантскую сумму, так что два замка – это лишь слабая компенсация за понесенный ущерб.

– Расвальгский замок принадлежит моему отцу, и он никогда не выпустит его из рук.

– Хорошо, – пожал плечами Бьерн. – Я согласна пока удовлетвориться Отраном. Если не ошибаюсь, это твой замок?

– Ты уже прибрал к рукам мой Ингуальд, поимей совесть, торгаш!

– Большие дела требуют больших расходов, – вздохнул Бьерн. – К тому же я взял Ингуальдский замок всего лишь в заклад и дал тебе кучу золота. По-моему, торгуюсь не я, торгуешься ты, прекрасная Ингерна.

– А доходы с земель?

– Доходы с Отрана ты можешь оставить себе, – криво усмехнулся Бьерн. – Для будущей императрицы, ты слишком скупа, дорогая.

– Не называй меня дорогой!

– Как угодно, – пожал плечами Бьерн. – Но должен тебя сказать, что ты обходишься мне в немалые суммы. И люди, ссужающие меня золотом, рано или поздно спросят, куда они ушли. Что, по-твоему, я должен им предъявить?