Два войска встретились лицом к лицу у суранского города Арпина и выхлестнули друг на друга скопившуюся ненависть. Почтенный Гилрой, возглавивший атаку эборакской конницы, погиб в самом начале битвы, и эта гибель короля существенным образом отразилась на дальнейшем ходе сражения. Атака эборакской конницы захлебнулась, а пехота не успела вовремя прийти ей на помощь. Морвед не замедлил этим воспользоваться, бросив навстречу потерявшим строй эборакам свою железную фалангу. Эбораки были расколоты на три части и окружены. Дрались они отчаянно и едва не разорвали душившие их стальные кольца, но кимбелины оказались сильнее. Разгромленная эборакская конница отошла к городу, пехота была вырублена почти полностью.

Морвед торжествовал победу, но, как вскоре выяснилось, преждевременно. Выслушав донесение дозорных, он не поверил своим ушам, а поднявшись на расположенный неподалеку холм не поверил своим глазам. Лава примерно в пять тысяч всадников накатывалась на его захмелевшую от победы пехоту, а из Арпина, из-за спин отходившей эборакской конницы, ударили прямо в лицо наступающим кимбелинам пушки. Пехота гуяров так и не успела перестроиться и ощетиниться копьями. Вражеская конница обрушилась на кимбелинов подобно урагану и разметала по равнине, безжалостно рубя бегущих. А из распахнутых ворот Арпина уже выехал новый отряд конницы, численностью не менее четырех тысяч всадников и ударил на очумевшую конницу кимбелинов, отрезая ей путь к отступлению. Кимбелины были прижаты ко рву и расстреляны из городских пушек.

Случившееся казалось королю Морведу кошмарным сном. Откуда взялись эти люди, укравшие у него заработанную кровью победу? То, что люди эти не гуяры, видно было с первого взгляда. Морвед успел заметить скуластые лица степняков, но среди нападавших их было меньшинство, остальные по виду были самыми обычными суранцами. Неужели это и есть та самая арпинская милиция, над которой так долго смеялись при дворе короля Кимбелинии?

Морвед, наконец, разглядел человека, руководившего этим разношерстным воинством и, ни секунды не медля, послал ему навстречу коня.

– Эшер? – крикнул он в изумлении.

– Тах с твоего позволения, – поправил его бывший купец. – Король Гордана.

– Какого Гордана? – почтенный Морвед был изумлен до такой степени, что даже опустил оружие.

– Того самого горданского королевства, на землях которого ты, Морвед, учинил разбой. Отберите у негодяя меч.

Морвед узнал в подлетевшем всаднике достойного Хокана, но не успел даже выругаться в его улыбающееся лицо – тугая петля захлестнула королю Кимбелинии шею, и он кулем повалился на землю. Дальнейшее почтенный Морвед видел словно в бреду.

Сопротивление кимбелинов было сломлено окончательно, уцелевшие, а уцелевших было не более тысячи из десяти, приведенных Морведом к стенам Арпина, побросали оружие, увидев плененным своего короля. Впрочем, и эбораков, кажется, уцелело немногим больше. И удивлены они были не меньше кимбелинов. В этот момент почтенный Морвед осознал, что гуярскому господству в Западном Суране пришел конец. А виной всему никто иной, как сам Морвед, столь талантливо сыгравший на кимбелинской трубе чужую мелодию. И аплодировали его игре чужие люди. Впрочем, аплодировали, кажется, не Морведу – жители славного города Арпина приветствовали короля Гордана Таха Великого, вступающего в свою столицу на плечах поверженных кимбелинов.

Почтенный Рикульф был слегка удивлен раннему визиту уважаемого гостя. Вот уж воистину: волка ноги кормят, а аквилонцы, похоже, ни днем, ни ночью, не знают покоя.

Уважаемый Филон склонился в глубоком поклоне перед сидящим в кресле гитардским королем:

– Печальные вести, государь.

Рикульф поднял левую бровь: наверняка уважаемый опять пришел с жалобой на проделки достойного Эшера, обманом захватившего пограничную крепость Измир и выставившего аквилонцам жесткие требования. Проделки Эшера позабавили гитардского короля, но под давлением аквилонцев он все-таки отправил в Западный Суран посвященного Магасара, приструнить не в меру расходившегося сына. Сориться с аквилонцами по столь никчемному поводу как достойный Эшер, Рикульфу не хотелось.

– Увы, почтенный государь. Король Кимбелинии Морвед казнен неделю назад в Арпине.

– Как казнен? – Рикульф едва не выронил кубок с вином из рук. – А как же свадьба?

– Свадьба состоялась, почтенный государь. Свадьба дочери покойного короля Эборакии прекрасной Урсулы с сыном короля Гордана Таха благородным Гауком Отранским.

– Ты что, спятил, уважаемый Филон?! – Рикульфа аж затрясло от бешенства. – Какой еще король Тах?

– Ты знал его под именем Эшера, государь.

– Эшера сына Магасара?

– Он не сын Магасара, государь, он сын владетеля Ожского, почтенного Ахая, Первого меча Храма и внук посвященного Вара, Левой руки Великого. К сожалению, я слишком поздно узнал об этом.

– Пошел ты к черту со своим Великим, уважаемый Филон, со всеми этими внуками и правнуками. А твоего Таха я в порошок сотру! За смерть Морведа и Гилроя я с него шкуру спущу.

– Почтенный Тах не виновен в смерти Гилроя, эборакский король пал в битве с кимбелинами. Что же касается Морведа, то он казнен королем Тахом по требованию эбораков, поскольку коварно убил на ступенях харогского собора Эдвина сына Гилроя и около трех десятков эборакских вождей. Чудом спаслась только прекрасная Урсула, да и то с помощью владетеля Гаука Отранского и его брата владетеля Хокана Саарского. Пытаясь уйти от ответственности за содеянное, Морвед предательски напал на эбораков и разгромил их у стен Арпина, но в свою очередь был разгромлен королем Гордана Тахом. Эборакам ничего не оставалось делать, как заключить союз с почтенным Тахом и его суранцами против кимбелинов. Думаю, с Эборакией и Кимбелинией уже покончено, и на их обломках возникнет горданско-суранское королевство.