– Придется рискнуть. Если Конан из Арверагов утвердится на троне, то сковырнуть его будет непросто.

– Но тебя ведь опознают в Суране.

– Кто сейчас помнит почтенного Ахая – столько лет прошло. Меня интересует сейчас один человек – посвященный Магасар. Я уже отправил Хоя на разведку.

– Пожалел бы старика, – вздохнула Сигрид.

– Старик еще всех нас переживет.

Вошедший Тах тут же с порога начал докладывать:

– Капитан… – и осекся, увидев Сигрид.

– Продолжай, – распорядился Бес. – Благородная Сигрид в курсе всех наших дел.

Тах оглянулся на дверь и сказал, понизив голос:

– Гаука Отранского повесили киммарки.

Сигрид слабо охнула и тут же прикрыла рот рукой.

– Я не стал говорить об этом Гильдис, – вздохнул виновато Тах. – Она так радовалась нашему возвращению.

– И не надо, – сказала Сигрид. – Потом, когда-нибудь… Бедный Гаук.

Она заплакала, неожиданно даже для себя, и тут же поспешно вытерла слезы. Плакать сейчас не время, потом мы оплачем всех, когда отомстим гуярам за их смерть.

– Олегун мертв, – доложил Тах. – Кеннет снял с него голову.

Глаза Беса неожиданно зло блеснули из-под длинных ресниц:

– Я же приказал без фокусов.

– Мы решили, что так будет лучше, – твердо сказал Тах. – Король Лэнда своей рукой покарал изменников.

– Были свидетели?

– Некий Тейт, он служил когда-то Свену Холстейну, а теперь служит в дружине Свангера. Я сказал ему, что у него теперь другой владетель, тоже Свен и тоже Холстейн. Только надо подождать, когда он подрастет. Тейт не один, у него под рукой более десятка дружинников. Мы проверили их в деле – люди надежные.

Сигрид торжествующе взглянула на Беса, что она говорила: одно имя благородного владетеля способно вдохнуть мужество в десятки сердец. А если владетелей будет, скажем, тридцать…

– Мы стараемся, – скромно сказал Тах и притворно вздохнул.

Сигрид хотела было рассердиться на дерзкого мальчишку, но потом махнула рукой. В конце концов, Тах действительно старался – сыновей у него было уже шестеро плюс две дочери.

– А что Седрик? – спросил Бес.

– Седрик созрел для больших дел. Мы виделись с ним дважды. На обратном пути он помог нам оторваться от арверагов и передал письмо достойному Рикульфу. Я думаю, что честолюбивому вождю мешает не только Конан, но и дорогой родич, Родрик из Октов.

– Кого прочат на место Олегуна?

– Родрик покровительствует Хилурдскому, а Конан – Гоголандскому. Для нас Хилурдский предпочтительней. Его дружиной командует наш старый знакомый Гунар сын Скиольда, видеть его нам не привелось, но письмами мы обменялись через верных людей.

– Почему гуяры до сих пор не прибрали Вестлэнд к рукам? – удивилась Сигрид.

– Потому что друг другу вожди кланов доверяют еще меньше, чем вестлэндцам, – засмеялся Тах. – Вестлэнд – это выход к морю, и тот, кто им владеет, сразу же получает преимущество.

– Совет старейшин состоится в Азрубале?

– Да. Через три месяца.

– А где ты оставил настоящего Эшера сына Магасара?

– В Хароге, у достойного Исхана. Парнишка смирный, обещал непременно нас дождаться, да и суранец за ним присмотрит.

– С охраной и возницами рассчитался?

– А этим все едино, что Эшер, что Тах – будут молчать. Решай, капитан, что будем делать дальше.

– Уже решил, – сказал спокойно Бес. – Две недели отдыха, а потом – в Харог.

Тах только вздохнул и почесал затылок. Наверняка прикидывал в уме, как ублажить жен за столь короткое время. Счастье еще, что эти вздорные бабенки, побаиваются Беса, а то крика было бы не обобраться.

Торговец Исхан встретил Черного колдуна почтительно, чтобы не сказать подобострастно, и долго мял шапку в руках, пока не решился пригласить почтенного Ахая в свой дом. Таха такое поведение харогского торговца, старого и надежного знакомца, позабавило, но и заставило призадуматься: почему это люди так боятся его отца? Плохо это или хорошо? Пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что не только любовь, но и страх часто бывает весьма полезен для человека, идущего к власти, наперекор всем обстоятельствам, но Тах предпочел бы любовь, если не самого Исхана, то его дочери, хорошенькой девушки, на минуту выглянувшей из окна, чтобы посмотреть на прибывших.

Таху нравились суранские дома, светлые и просторные, сложенные из обожженного кирпича, легкие и словно насквозь пронизанные солнечным светом, резко отличавшиеся от мрачных лэндовских замков, сложенных из каменных глыб, и от массивных круглых башен, которые строили гуяры на покоренных землях. Если бы ему позволили выбирать жилище, он непременно бы выбрал суранское, и, надо полагать, жены одобрили бы его выбор.

Исхан жаловался Бесу на беспредел, творимый гуярами: мало того, что обложили всех непомерными налогами, так еще и грабят вдобавок всех без разбора. Каждый вождь сам по себе, не знаешь, кому и как угодить, а не угодил, так бьют без меры.