Чаев, Шмидт под руководством Шабеко создали особое управление, которое имеет открытую вывеску по «сбору и приведению в порядок всего лома и негодных судов». Все чиновники управления числятся состоящими на службе у правительства, их деятельность всемерно поощряется. Несомненно, за группой Шабеко стоят Кривошеин и сам Врангель, которые ей особо покровительствуют. Работы разворачиваются со скоростью, вовсе не характерной для врангелевского правительства. Правомочно ли это правительство на отчуждение русского государственного достояния? Следует ли обратить на подобное обстоятельство внимание левой общественности? Союзников? Общественности Сербии, Болгарии, с которыми уже начались предварительные переговоры?

Комиссии, частные лица — ширма, явно маскирующая деятельность Кривошеина, Врангеля, которые лихорадочно ищут средств для армии (и для себя, конечно), для укрепления своих будущих позиций на Балканах и в Турции.

О подобной же афере, связанной с ценностями Петербургской ссудной казны, сообщу в ближайшее время.

Фон Перлоф (поговаривают о производстве в генералы) пользуется личным доверием Врангеля. Подполковником работал в штабе Деникина, недавно посылался Врангелем с заданием в Париж (вернулся вместе с Кривошеиным и Шабеко), некоторое время находился в штабе Слащева — до его отставки. В настоящее время на неопределенной должности при Ставке главкома.

Посылаю копию секретной почто-телеграммы генералу Лукомскому в Константинополь.

Баязет».

Надпись на информации: «К докладу».

Резолюция: «Имеются ли у нас данные о фон Перлофе, Шабеко, Чаеве, Шмидте?»

Приложения.

Копия почто-телеграммы:

«Секретно. Константинополь. Представителю главнокомандующего Вооруженными силами на Юге России при союзном командовании.

При наличии в общем благоприятного отношения к русским Болгарского правительства и населения нам все же приходится испытывать многие затруднения в отношении улучшения положения эвакуированных сюда наших людей. Как только придется увеличить их число, затруднения будут сложнее и возрастут еще больше, когда начнем просить о предоставлении нам права вывоза продовольствия, лошадей, военных материалов и проч. Надо теперь же принять меры к удовлетворению практических соображений болгар, к укрощению оппозиции и к привлечению прочных симпатий к нам правительства.

Если бы мы могли вывезти в Болгарию имущество, которое нам не нужно, но которое могло быть использовано с успехом в Болгарии, мы бы сильно подняли настроение в нашу пользу. Например, передача болгарам в аренду двух-трех пароходов, лишнего железнодорожного имущества, узкоколейных путей и разных полезных грузов сыграла бы, несомненно, большую роль.

Представляю эти соображения на усмотрение Вашего превосходительства.

Полковник (подпись неразборчива).

Ген. Вильчевскому: для руководства.

П. Шатилов.

В Совет при главнокомандующем Юга России: предложение о передаче болгарам двух-трех пароходов поддерживаю.

ген. Вильчевский».

Надпись в левом углу:

«Главком принципиально согласен.

Кривошеин».

Приписка на почто-телеграмме, в правом углу:

«Хорошо бы опубликовать этот документ в Крыму и в Болгарии».

Из дневника В.Н.Шабеко

«Наконец-то, поддавшись на упорно-нестерпимые уговоры Леонида, я переехал к нему на севастопольскую квартиру. Квартира на Екатерининской улице — обширная, чуть не в целый этаж. Я, впрочем, забился в угловую комнатку, куда перетащил несколько чемоданов самых нужных мне книг — все, что мог увезти посланный за мной автомобиль.

Жаль, безумно жаль было расставаться с привычным и дорогим сердцу дачным моим тихим захолустьем. С тяжелым сердцем вновь соединяю я свою жизнь с жизнью Леонида, чуждой мне по своей сути. Вряд ли я решился бы на такое, если бы не два события, предшествовавшие моему согласию на просьбы сына.

Первое — внезапный арест милейшего доктора Вовси. По свидетельству очевидцев, он был схвачен уже в виду дачи «Бельведер» и, несмотря на его протесты, просьбы препроводить его на дачу, где старый князь Белопольский мог бы засвидетельствовать его личность и подтвердить его лояльность, доктора схватили и, жестоко избив, увезли неведомо куда.