Адмирал словно проснулся, спросил:

— А зачем вашему Абраму «Игла» Неустроева? Кого он хочет ею уколоть? Она же протыкает ракеты!

— Да, ракеты? А я вам на это скажу: денег много не бывает, их всегда мало, их не хватает. Абрам имеет одиннадцать миллиардов, а другой Абрам, который купил Чукотку, Берингово море, английских футболистов и еще чего-то — этот Абрам имеет больше. И что вы думаете: наш с вами будущий хозяин Хлюст переживёт такое? Нет, он будет страдать, худеть, не спать по ночам, пока не купит остров Сахалин, а с ним заодно и японский остров Хокайдо. Потом он захочет купить остров Тайвань. А там дальше прикупит и весь Китай.

Доктор Ной, сказав это, обвёл присмиревших слушателей горящим взором грозного полководца и вдруг захохотал. И хохотал он долго,— и тоже, не как все люди, а как умеет только он один. Смеялся он над глупостью и наивностью своих слушателей. Смеялся и думал: как это они, все на вид такие умные и важные, и ещё умеют что-то изобретать, а не могут понять простых вещей: всё на свете делается за деньги, через деньги и только потому, чтобы иметь деньги. И земля крутится от того же, что за это кто-то платит. Они, эти глупые славяне, потому и попадают во всякие истории, что не понимают, что такое есть деньги. Славян на свете скоро не будет, они перемрут и сойдут со сцены, как сошли древние греки и ассирийцы, американские индейцы и маньчжуры. Китайцы тоже исчезнут. И индусы исчезнут, потому что они... индусы. А за ними, точно с обрыва, в пропасть полетят чванливые англосаксы. Французы?.. Они уже растаяли в негритянском коктейле, а теперь вот немцы растворяются в турецком винегрете, а в корейско-вьетнамском, китайском и кавказском болоте скоро утонут русские. Останутся одни евреи! И те немногие, которые будут их обслуживать. Как это они, эти глупые славяне, не понимают таких простых вещей?.. А ещё говорят: у нас есть Пушкин! И есть Чайковский. И Ломоносов. Ну, и что с того, что они есть! От этого вы стали умнее или богаче?

Это была мысль, завершившая приступ весёлости доктора Ноя. Он вновь сделался серьёзным, и адмирал его спросил:

— Ну, а другие две силы?..

Ной, не задумываясь, проговорил:

— Военные сцепились друг с другом, Пентагон и ЦРУ. Они всегда что-нибудь не могут поделить. Но Хлюст победит. Мы с вами и не заметим, как все окажемся у него в кармане. Хлюст и будет мировым правителем. У нас так: кто богаче, тот и умнее. Наш человек Маркс сказал: дух еврейства — это торгашество. Мы всё купим, а затем продадим. И продадим ещё раз. И так будем продавать до тех пор, пока гой не протянет ноги.

Лейтенант Лощиц, щёлкнув ключами, вошёл в каюту командира. Адмирал, получивший дозу, снова ушёл в боковую дверь. Драгана оставалась одна. Лощиц подошёл к ней и доложил:

— Все ваши в порядке. Сидят в офицерской столовой и мирно беседуют. Я сказал вашему дяде: вы здесь и скоро к ним придёте.

— Но почему скоро? Я хочу сейчас.

Лейтенант отвечал дружеским, извиняющимся тоном:

— Я обо всём доложил вашему дяде: и что командира опоили ромом, и что вы находитесь у него в каюте. Люди, с которыми вот-вот начнутся переговоры, просили адмирала не приглашать вас и доктора Ноя. Адмирал согласился и просил меня побыть с вами.

— А доктор Ной?.. Он где теперь?

— Доктора Ноя выпроводили в одну дверь, но он тотчас же вошёл в другую и снова сидит рядом с вашим дядей. Скоро к ним придут те... которые из Вашингтона, и они начнут переговоры. Сейчас все они в узле связи. Говорят по радио с каким-то руководством. У них что-то не ладится. Командир крейсера будто бы им сказал: «Вы можете меня списать с корабля, но я не предам своего друга». И сейчас я заварю адмиралу крепкого чаю, и он пойдет на переговоры. Командир нужен им.

Лейтенант извинился и пошёл в комнату отдыха, а минут через двадцать оба они явились в каюту и командир хотя ещё и не очень твёрдым шагом, но подошёл к Драгане, почтительно склонил голову:

— Простите меня, пожалуйста! Я, кажется, вас напугал.

— Напротив. Я рада встрече. Теперь я вспомнила...

— Да, да. Я сопровождал адмирала Станишича, когда мы посетили вас дома. Вы тогда прилетели из Москвы на каникулы и много интересного нам рассказали.

Драгана улыбалась, в её глазах засветилась надежда. Командир корабля не предаст дядю Яна. С ними ничего не случится, и они скоро вернутся домой. Хотела заговорить об этом, но адмирал её упредил:

— Люди из Вашингтона хотят предложить вашим ребятам, русским учёным, работу в каких-то других лабораториях и без уведомления прибыли на корабль часом раньше вас. Я отказался участвовать в деловых переговорах с адмиралом и его друзьями, сказал, что вы мои гости. Но сейчас я, всё-таки, буду говорить с ними. Надеюсь, мы всё уладим. Вы не беспокойтесь.

Командир был доброжелателен, сдержан и спокоен. Признаков недавнего опьянения как будто бы уже и не было. Попросил Драгану побыть ещё несколько минут в его каюте, поручил лейтенанту не отлучаться от неё и вышел на палубу.

Когда он вошёл к друзьям с Русского острова, пентагоновцы ещё находились в узле связи и продолжали свои трудные переговоры с «верхом». Командующий эскадрой подошёл к Станишичу, по старой привычке вытянулся перед ним и тихо проговорил:

— Прошу прощения, мой адмирал. Случилась нештатная ситуация. Во многом я виноват, но подробности объясню потом. В одном заверяю вас: вы и ваши спутники под моей охраной, можете на меня положиться.

Станишич заключил адмирала в объятия и так же тихо проговорил: