— Я тут все обдумал, — заявил этот прообраз роденовского мыслителя, — но хотелось бы посоветоваться.

— Давай, Константин, — весело откликнулся я, польщенный таким высоким доверием, — мне как раз сейчас делать нечего. Можно сказать, от безделия изнываю.

Я поудобнее устроился в вольтеровском кресле и с таким удовольствием отпил немного кофе, что Константин невольно сглотнул слюну.

— В общем так… — попробовал озадачить меня начальник отдела снабжения, однако я даже не собирался хоть как-то облегчить его работу. Потому что выдай сейчас любую мало-мальски невинную фразу на этот счет, Константин, если завалит задание, тут же начнет намекать — вы же сами советовали…

— Так, Константин. И не иначе, — перебиваю полет его творческой мысли. — Я тебе не советчик. Пора уже работать самостоятельно, безо всяких подсказок. И вообще, между нами говоря, тебе уже пора серьезнее становиться. Ты посмотри, как другие устроились. А у тебя — одна собачья беготня, настоящей жизни нет.

Константин активно закивал головой, потому что не хуже руководства сходу стал жалеть себя, бедного-несчастного. И чуть было не расплакался от жалости, но, видимо, до того работа в нашей фирме из него все соки высосала, что на слезы уже сил не хватило.

— Вот ты с моим Гариком играешься, нравится тебе это, да?

— Мне бы такого сына, — мечтательно заметил Костя, тут же позабыв о страшной усталости.

Конечно, тебе бы такого сына, так вы весь город на уши триста шестьдесят шесть дней в году ставили, даже если он не високосный.

— Чтобы иметь такого сына… Словом, жениться тебе, Костя, пора, — невольно вздохнул я. — Ну сколько ты еще будешь, как неприкаянный, скакать по прачечным, в кабаках кормиться, сук обхаживать. Это ты, пока еще молодой, их к кровати привязываешь. А время летит незаметно. Не успеешь гавкнуть, как сам в той кровати очутишься, только вместо канатиков тебя в ней болезни держать будут. Думаешь, тогда твои девочки тобой интересоваться будут? Некому стакан воды подать — вот что тебя ждет.

Я еще немного понагнетал обстановку, а потом принялся доказывать, насколько моя жизнь счастливее его.

— Вот посмотри на меня, Костя. Сказал — кофе. И он тут же появился. А какой у меня сын? У кого еще такой замечательный сын? И жена тоже… Главное для настоящего мужчины — крепкий тыл, особенно в нашей профессии. А крепкий тыл — это семья.

— Так она старше меня. И замужем. — Константин всерьез задумался о семейном счастье. Правильно, малыш, чего это мне одному такое счастье, пусть и тебе кто-то постоянно на нервы действует.

— Константин, ты что с ума спятил? — заметил я, быстро допив кофе.

— А что? — с вызовом сказал Костя. — Я думал, это надо… В интересах фирмы. Я для вас… В общем, если нашей фирме нужно, я не то, что на Анастасии, на ведьме лысой женюсь.

Костя посмотрел на меня с таким видом, что нужно было бы быть последним негодяем, не поощрив такую преданность родному предприятию, хотя бы устной благодарностью.

— Ну что ты, Костя. Я ведь серьезно говорю. К чему тебе эта баба старая? Мало что ли хороших девочек?

— Одни бляди, — категорически стал уверять меня Костя. — Так хочется иногда просто поговорить. За ручку подержать. В кино сходить. Так нет. С кем ни познакомишься, сразу одного хотят. На такой женишься, она быстро рогов понаставляет.

— Слушай, моя жена интересная женщина? — спросил я.

— Очень, — аж засиял Константин.

— Так ты, гаденыш, хочешь сказать, она мне рога наставляет? — рявкнул я и тут же понял, что немного переборщил.

Константин сжался в комок и испуганно протянул вперед свои ручки, словно попытался отбиться от такого предположения. Ничего, малыш, сейчас посговорчивее станешь. В конце концов ты благодаря своему примерному поведению и спортивным успехам вполне награды достоин. А какой наивысшей наградой одаривали базилевсы отличившихся чиновников? Выдавали за них лучших наложниц. Только специально для Кости я не буду проводить исторических аналогий, он от такого признания своих заслуг может нос задрать.

— Костя, ты посмотри, какие девочки, — сказал я, открыв ящик письменного стола. — Одни фотомодели.

Константин не без любопытства стал рассматривать фотографии девушек, наверняка представляя себе по крайней мере одну из них привязанной к спинке кровати. Я знаю, на какую он обратит особое внимание. Девушки, конечно, здесь разноплановые, но Снежана выделяется даже среди них. Тем более, что другие фотомодели полностью обнаженные, а Снежана так тщательно имитирует стыдливость, скрывая свои прелестные формы, что поневоле на них внимание обращаешь. Я давно усвоил — полураздетая женщина действует на мужчину более эффективно, чем обнаженная. И Костя, конечно же, исключения не составил. Он пожирал глазами фотографию Снежаны с таким аппетитом, как наш главный инженер собачьи консервы «Гри Пал», которые в свое время ему подсунул начальник отдела снабжения под видом филе из носорога.

— Красивая. Она, помню, на конкурсе фотомоделей была, — прошептал Костя, с сожалением закрывая папку. — Только, ну, как это…

— Ты что опять насчет рогов беспокоишься? — снова привожу его в состояние безоговорочного подчинения. — А вот я не волнуюсь по этому поводу. Знаешь почему? Во— первых, я настоящий мужик. А во-вторых, лучше жрать торт в обществе, чем говно в одиночестве — есть такая мудрость.

Костя невольно расправил плечи и всем своим видом стал показывать — он тоже настоящий мужик, понимающий толк в женщинах и общественном питании.