— Чего ты так решил?

— В школе говорят — если богатые, значит мафия. Честный человек не может быть богатым.

— Надеюсь, ты в школе на эту тему не распространяешься?

— Я молчу. Пусть они говорят. Они говорят, а у меня все есть. А мы мафия?

Гарику было бы очень приятно услышать, что мы мафия. Однако я не стал обманывать ребенка.

— Нет, сынок, мы не мафия. Мафия, это когда бандиты прорываются к власти, чтобы зарабатывать большие деньги. Мы к власти не рвемся. И деньги у нас есть. Честно заработанные. А деньги — это и есть власть.

— А разве можно честно зарабатывать много денег?

— Можно.

— А если мы не мафия, почему все с пистолетами ходят?

— Разве с пистолетами ходят только плохие люди? Ты вот кино смотришь, там хорошие тоже с оружием не расстаются. Чтобы от плохих защищаться. Подрастешь еще немного и все поймешь.

— Что я дурачок тебе? Сам такой… Ой, виноват, прости мерзавца-негодяя… Папуля, я понимаю. На нас хотят напасть бандиты, а мы от них защищаемся. Как в кино про этого дядьку из Афганистана. А что такое Афганистан?

— Эта такая страна. Она не поняла своего счастья, когда в нее вошли вот такие хорошие дядьки, как на твоей кассете. Он же хороший?

— Хороший. За друга мафию бьет. Хочешь, я перекручу сначала?

— Нет, Гарик, хотя я этого фильма не видел, но знаю, чем он закончится. Этот хороший дядька забьет ногами и перестреляет всех плохих, а в самом конце фильма будет полчаса драться с главарем мафии. И хотя этот главарь сперва хорошего отмолотит, как следует, он его, из последних сил, но задавит.

— А чего он его сразу не убьет?

— Тогда бы кино не оыло.

— Так он еще и тетку этого плохого убить хотел, — начал доказывать Гарик, что в киноискусстве мне не все ясно. — И трахал ее. Слушай, а трахать тетку можно, чтоб убить?

— Не понял.

— Тетка этому хорошему дядьке говорит: «Затрахай меня до смерти».

— Не волнуйся, Гарик, она выживет.

— Я знаю. Почти все кино досмотрел. Они как раз сейчас с этим плохим драться будут. В кино все богатые плохие. А в сказках — дурные. Так мы, если хорошие, умные, да?

— На то они и сказки. Ты их киносказки смотришь, там герой и умный, и сильный, и отважный. А у нас герой Иван осязательно дурак. Лежит на печи, сопли в клубок мотает. И лишь бы ничего не делать. Ему то коня волшебного, то щуку подбросят или волка. И эти звери за него всю работу делают. А богачи глупые поголовно. Только пойми, глупец не может разбогатеть, он умеет только завидовать и вместо того, чтобы вкалывать, мечтает — как бы забогатеть, ничего не делая. Вот так все сказки и придумывались.

— Значит, я умный, — решил Гарик. — Потому что мы богатые. А ты тоже всегда был богатый?

Что тебе, пацан, ответить? Правды ты все равно не поймешь, это не кино, не сказка, а жизнь. Ты родился с золотой ложкой во рту, у тебя сегодня есть столько игрушек — на детский дом с головой бы хватило, это не говоря о персональном компьютере. А у меня в твоем возрасте одна игрушка была. Старый носок, набитый песком, легендарная маялка. Для того, чтобы чего-то добиться в этой жизни, я не лежал на боку, подобно сказочному мечтателю, потому что понимал — на золотую рыбку рассчитывать нечего, их давно выловили. И всего в этой жизни я добился своим трудом, умудрившись при этом оставаться вполне самостоятельным человеком, не лижущим задницы Иванам-дуракам, которым партийные билеты с успехом заменили всех этих Сивок-Бурок и прочих добрых молодцев из волшебной шкатулки со скатертью-самобранкой и ковром-самолетом.

— Папуля, а вот я богатый или нет?

— Честно?

— Честно.

— Ты богатый, Гарик. Потому что у тебя такой папа. И был очень хороший дедушка. Но учти, у тебя в свое время будут дети. Так что тебе придется вкалывать, как и нам.

— А зачем? Богатые не работают.

— Это в кино или в сказках. Богатые работают гораздо больше, чем бедные. Потому они и богатые.

— А если я не буду работать, стану бедным?

— Нет, того, что есть у нашей семьи, твоим правнукам до конца жизни хватит. Но жить, ничего не делая, скучно. Впрочем, захочешь ничего не делать — на здоровье. Только сразу в дурака превратишься.

— Почему?

— Вырастешь — поймешь. Может быть, только тогда и поймешь, когда меня не станет.

— Ага, тебя не станет. Мама говорит, что. тебя дубиной не добьешь.

— Ты бы маме лучше приятное сделал. У тебя вот робот валяется. Возьми мамины сережки, выколупай из них камушки и приклей к роботу. У него тогда глаза красивые будут.

— Правда?

— А что? У мамы тех сережек — пар двадцать, а у тебя всего один робот.

— А она ругаться не будет?

— Она обрадуется, скажет, молодец, Гарик, все мастерить умеет.